Встречали генерала с помпой, даже гражданских чиновников позвали. Для массовки ещё пригнали студентов из окрестных университетов, которые в гробу видали как самого Загорского, так и всю империю. Также прибыла местная элита, главы кланов и семей, которые у всех на виду размахивают нашими флагами, но тайком ведут работу против нас и платят за каждого убитого имперского бойца.

Но я понимал и без Крыса, к чему Загорский так развернул своё прибытие.

Потому что его дед — генерал Роман Загорский, а его бабка — императрица Катерина Громова. Их старший сын Константин стал императором, а младший отказался от возможности стать правителем и взял фамилию отца, чтобы династия военных не прервалась.

Формально это лишало его потомков прав на трон, но сейчас, в эти времена, генерал сделал ставку на такое родство, ведь в нём же много крови Громовых. И он думает, что если о нём будут говорить повсюду, то это даст ему больше возможностей возглавить страну.

И вот, этот краснощёкий седеющий мужчина с объёмным пузом, одетый в чёрную шинель и непомерно большую генеральскую фуражку, выходил из самолёта.

На груди брякали медали и ордена за «успешную» войну в Инфиналии. Даже все четыре ордена Валентина Климова собрал.

Зорин, видя это, аж скрипел зубами. Он-то прекрасно знал, кто добывал эти ордена, и сколько крови при этом пролилось.

— Спокойно, Лёша, — сказал я ему одному. — Нами он командовать не будет.

— Пацанов столько положит, — промычал тот.

Я бросил взгляд на высших офицеров имперской и региональных армий, ждущих нового главнокомандующего в регионе. Некоторые улыбались, пожимали руки новому имперскому генералу и всем своим видом выказывали ему уважение.

А некоторые стояли с таким видом, будто пришли на похороны. Особенно среди боевых офицеров это заметно, а я уже многих знал среди них.

И даже полковник Загорский, его сын, был мрачен.

— Брюс, — позвал я офицера-инспектора. — Ты же без пяти минут герой империи, тебя все знают. Можешь помелькать перед камерами?

— Ты имеешь в виду, чтобы журналюги не снимали не довольную рожу Загорского, а мою? — Кеннет усмехнулся. — Он это заметит.

— Тебя это останавливает?

— Ни капли.

Он показался перед одним журналистом, перед вторым, и уже через несколько мгновений его снимали вовсю. Кеннет принимал разные героические позы, позировал с пистолетом, фотографировался со всеми желающими, ещё и пафосно смотрел за горизонт. Хоть прямо сейчас на плакат.

Журналисты на это падки, тем более, им уже явно надоел новый командующий, у которого не было ни харизмы деда, ни его бравого внешнего вида. Серьёзно, будто не офицер, а гражданский чиновник в военном мундире.

Загорский это заметил, но демонстративно прошёл мимо офицеров имперского десанта, штаба крепости и офицеров с самой «Императрицы». Но в какой-то момент ему всё же пришлось поздороваться со Станиславом Варга.

Ещё бы, учитывая, что его дед сейчас один из самых влиятельных людей империи, а Станислав — официальный глава семьи. С Варга всегда стоит дружить, а сейчас особенно.

Жаль, конечно, что всё именно так. О боевой дружбе и сплочённости их дедов Романа Загорского и Яна Варга даже фильмы снимали и книги писали, а тут чистый расчёт и политика.

— Поздравляю с новым званием, полковник, — пробурчал Владимир Загорский.

— А я вас, господин генерал.

Станислав, как всегда, был вежливым, и ничем не выдал своё истинное отношение к нему.

* * *

После церемонии мы вернулись на крепость. Она стояла на базе, под усиленной охраной гвардейцев, которые после ряда боёв уже напоминали не пригожих мальчиков титульной внешности, а уверенных в себе молодых волков, и имперского десанта, уже без всякой скромности сильнейшего подразделения в армии.

Накамура не подберутся.

После ужина всех бойцов собрали во всех доступных помещениях, чтобы показать им обращение императора Алексея Громова. Для этого принесли проекторы и телевизоры с плёночными проигрывателями, которые на крепости в обычное время были под замком.

Я тоже смотрел, мне было интересно увидеть Алексея после того, как прежний был признан узурпатором. Внешне — не отличить от того Громова, с кем я столько говорил. Тот же высоченный рост, как у всех Громовых, светлые волосы и дерзкие голубые глаза. Ещё и висящий за спиной Алексея портрет его предка Павла Громова подтверждал фамильное сходство.

Но у меня сложилось необычное впечатление. Тот ложный Громов, узурпатор и двойник с силами Небожителя, был умным и хитрым, и это читалось в его взгляде. И у него была харизма, да.

А вот настоящий выглядел очень неуверенным. И всё же, какая-то харизма у него есть, хоть и зачатки.

Тот, ложный Громов, выглядел актёром, который притворяется воином. Этот не притворяется. Но он и не воин. Пока ещё не воин. Может, смог бы им стать, но вся эта толпа сидящих за ним генералов намекала, что он будет тем, кем им выгодно.

И была ещё одна очень интересная деталь. На груди у Громова висел амулет.

Это простой круглый стеклянный шар, но внутри у него горел огонь, сине-серый. Там обломок свечи предка, и она может гореть даже после того, как её залили стеклом.

Когда-то это было модным украшением. Я видел снимки изобретателя Лингерта Риггера, у которого был подобный амулет. Даже в недавнем фильме такой показывали, чудаковатый Лингерт называл предка Старым Гербертом, и в честь него назвал свой шагоход, а саму свечу поместил внутри боевой машины.

Ещё такой же был и у императрицы Катерины Громовой, она носила такой в молодости, но в какой-то момент он исчез.

Интересно, это тот самый амулет его прабабки или нет?

Но узнать об этом, когда находишься в другом полушарии, невозможно.

Зато я чувствовал шар в голове. Будто бы Таргин знал, что это такое. Но он больше не пытался мне помогать. Наоборот, ждал, когда я умру, чтобы освободиться.

После этого собрания я пошёл в кают-компанию. Офицеры сидели молча, только Бронин пытался всех развлечь. Он сидел за столом, крутя в руках трубку, и неторопливо рассказывал о делах в батальоне.

— Приехал я в этот отдел военной полиции, — говорил он. — Там капитан показывает на двух пацанов. Один из моего батальона, второй у Флетчера служит.

— Это кто такой? — Юджин провёл пальцем по лезвию ножа, который точил, и убрал в ножны за поясом. — О, командор, — он пододвинулся.

Я сел и махнул рукой, мол, продолжайте. Бронин спокойно говорил дальше:

— Оба в увольнительной были, их задержали за драку. Друг друга не знали, как-то не пересекались, видать, — капитан хмыкнул. — Пришли в