– Не бери в голову, Тея. Они удивляются, что птичка летает, а не ползает. Это их проблемы, а не твои. – Марк пожимает плечами и, поймав мой растерянный взгляд, выдыхает. – Идем, я покажу тебе кое-что. Уверен, тебе понравится.

Он перехватывает мою ладонь, и во мне не появляется желание ее вырвать. Я послушно двигаюсь следом, прорываясь сквозь толпу учеников, и не пытаюсь понять, куда мы идем. Неважно. Сейчас я готова следовать за ним куда угодно.

Марк приподнимает тяжелую штору и пропускает меня вперед, тут же ныряя следом. Мы оказываемся перед высокой стеклянной дверью, и он распахивает ее, кивком приглашая меня пройти.

Пара неуверенных шагов выносит меня на узкий каменный балкончик. Ветер тут же колышет волосы и юбку, холодом оглаживая открытые плечи.

Взгляд приковывается к открывшемуся виду. Под нами раскинулся целый город мерцающих огней, а над головой нависает темное чистое небо, усеянное серебристыми точками. Разглядеть отсюда что-то невозможно, и город превращается в яркие вспышки света. Хаотичные, мерцающие, завораживающие.

Так красиво, что дух захватывает. Я вцепляюсь в каменные перила и шагаю к самому краю, зачарованно рассматривая открывшийся вид. На плечи опускается мужской пиджак, и руки Марка остаются на моих плечах. Он останавливается слишком близко – я чувствую движения его грудной клетки, – и горячее дыхание касается моего уха.

– Ну как? Нравится?

Мне становится жарко. Щеки пульсируют, и я медленно киваю. Ладони покалывает.

– Очень. – Севший голос хрипит.

Где-то среди этих огней может быть Лео. Должен быть. Почему я стою и смотрю на город вместо того, чтобы искать его? Чем все это закончится?

Длинные пальцы сжимаются на моих плечах, и Марк тяжело вздыхает, цокнув.

– Ну что такое, птичка? Ты такая напряженная. Неужели мне не удалось скрасить твой вечер?

Не хочу, чтобы он так думал. Я никогда прежде не чувствовала себя так хорошо. Легко, свободно. Марк сделал для этого все, и вовсе не его вина, что ко мне вернулись мрачные мысли.

Желание все объяснить разворачивает меня, и я тут же жалею о своем неловком движении. Марк оказывается слишком близко. Я кожей чувствую его внимательный взгляд.

Легкие заполняет аромат мускуса и бергамота. Руки тяжелеют, и я отрешенно дергаю головой, облизнув губы:

– Нет. Совсем нет. Дело не в тебе.

Я хотела его поблагодарить за чудесный вечер. Хотела сказать совсем другое. Все объяснить. Вместо этого вытолкнула из себя какую-то невнятную чушь.

Марк вздыхает. Я чувствую, как он наклоняет голову. Ощущаю, как русые пряди невесомо касаются моего лба, и сердце испуганно сжимается. Я не решаюсь взглянуть на него, а он тихо уточняет:

– В чем же?

Он не похож на человека, который станет спрашивать из вежливости. Неужели я могу просто рассказать ему о своих страхах и сомнениях?

Внутренний голос, вечно предостерегающий и призывающий держать мысли при себе, замолкает, даруя свободу действий. Я сглатываю и сбивчиво протягиваю:

– Я просто… Подумала о том, что будет дальше.

Глупо звучит. Если он сейчас посмеется, я даже не обижусь. Задаваться такими вопросами бессмысленно. Уж точно не в моем положении.

Его длинные пальцы подцепляют мой подбородок, заставляя поднять голову. Мое дыхание сбивается от аккуратного прикосновения. Мне приходится встретиться с Марком взглядом, но в зеленых глазах нет и намека на насмешку. Он смотрит внимательно и серьезно, щурится и спрашивает:

– А чего ты хочешь?

Я застываю, приоткрыв рот.

Чего я хочу? Он первый человек, который задал мне этот вопрос.

Нос Марка почти касается моего. Его лицо слишком близко, внимательный взгляд не позволяет соврать, и я выдыхаю:

– Чтобы это ощущение не исчезало.

Он бережно оглаживает мою щеку подушечкой большого пальца, останавливая мое сердце. У меня пересыхает в горле. На секунду – всего на мгновение – кажется, что Марк сейчас наклонится еще сильнее, сближая наши лица. Хочется прикрыть глаза, но я не позволяю себе этого, пытаясь прочитать мысли в глазах Марка. Уголки его губ приподнимаются спустя целую вечность ожидания, и он кивает:

– Значит, так и будет, птичка.

Последнее прикосновение к щеке, и рука Марка отдаляется от моего лица. Он распрямляется и делает шаг вбок, упираясь ладонями в перила. Даже не смотрит в мою сторону.

Тело каменеет, но я заставляю себя развернуться и смотреть на ночной город. Пальцы подрагивают, и я впиваюсь в бокал, осушая его. Медленно выдыхаю и пытаюсь понять, почему так безумно колотится сердце.

* * *

– Вы как хотите, а я подумаю обо всем этом завтра, – заявила Айрис, откладывая на стол ножку бокала.

Окинув всех внимательным взглядом, она закатила глаза и растворилась в толпе учеников.

Слишком легко. Айрис могла уступить в серьезности и нудности разве что Эрику, но сейчас просто отмахнулась.

Берт проводил ее сощуренным взглядом и откусил тарталетку. К чему им все эти загадки? Можно сделать вид, что ничего странного не произошло. В самом деле, ну и что, что обычно при первом использовании магии ученики едва способны приподнять перышко? Всем давно ясно, что Тея – особый случай. Марк прав, как бы мерзко от этого ни было.

Самовнушение не помогало. Берт твердил про себя одно и то же, пытаясь успокоиться, но тревога все равно клубилась в груди. Он может знать причину, и эта мысль не давала ему покоя. Обычно книгоходцы впервые надевают компас после посвящения, но у Теодоры ведь все иначе. Проблема в том, что чужой компас не дает тебе ничего.

И все снова сводилось к ее секрету. Берт жаждал найти разгадку, но не понимал, что еще он может сделать. Втягивать кого-то еще не хотелось – он обещал Теодоре сохранить ее тайну, но сам не мог найти ответы.

Мысли скользили в голове, но зацепиться ни за одну не выходило. Берт бросил все попытки.

Причина была очевидна. Эрик куда-то исчез, и они с Лорой остались вдвоем. Берт смотрел на нее исподтишка и ни о чем больше не мог думать. Лора заплела волосы, добавив в белую косу ленту, и пара локонов обрамляла ее лицо. Пухлые лиловые губы приковывали взгляд, перешитое платье открывало острые колени и выступающие ключицы.

Берт любовался, загнав угрызения совести на задворки сознания, и думать мог только о том, как сильно хочет пригласить ее на танец. Он не трус. Он бы обязательно нашел в себе силы и хотя бы попытался, но Лора только что отказала уже третьему парню. Какие у него шансы?

– Музы милостивые! – Лора раздраженно одернула рукава и повернулась к Берту, недовольно поджимая губки. – Ну когда они перестанут?