– Вот же если да кабы, да во рту росли грибы, – Арина пытается всё перевести в шутку. Но беспокойство в её глазах подсказывает, что внутри девушка серьёзна как никогда, и, скорее всего, о многом догадалась.

– Полагаю, гора Разума вдохновила всех на полную катушку, – вовремя вмешивается в разговор Радомир, который стоял, молча, – а там пирожки остывают. И чай. Пора.

– Да, пойдёмте, – решительно сказала я и встала.

Когда мы вернулись к машине, Арина достала пакет с пирожками и прямо на капоте расстелила полотенце.

– Ну вот! Сейчас попробуем!

– Подожди! Давай, что ли, за чаем сходим, – остановил её Радомир.

В вагончик, чтобы принести чай, они отправились все втроем. Я осталась одна. Вечер трепал волосы на непокрытой голове, в теле скопилась усталость, которая никак не покидала меня с той самой вечерней встречи. Почувствовала прикосновение к плечу. Будто заранее знала – это Учитель.

– Ты пришел. У меня всё так плохо? – спросила совершенно спокойно.

– Нет. Всё хорошо. Просто пришло время, сейчас тебе нужна окончательная решимость и храбрость, чтобы довести до конца начатое.

– Я смогу?

– Конечно. Ты же сильная. Настоящая ведьма.

Я вижу, как Стас с ребятами появляются из вагончика и направляются ко мне. И в ту же секунду за своей спиной пустота. Учитель ушел. Да, всё что происходит сейчас со мной, я должна пройти в одиночку. Пережить, отпустить и передать эстафету дочери.

* * *

Гора Счастья заметно ниже горы Разума, однако подъём на неё тоже достаточно крут. Наверное, потому, что путь к счастью нелёгок и требует значительных усилий. Странно, но мне в этот раз почему-то совсем не хотелось подниматься. И, кстати, такой горы не было в перечне, который мне достался в краю пяти озер.

Но Стас был непреклонен:

– Будем подниматься, – сказал, как отрезал, – вдруг больше сюда никогда не приедем. Пожалеем потом.

От его слов Радомира слегка передёрнуло, но он сохранил стоическое молчание. Причины происходящего мне были неизвестны. Возможно, это как-то связано с Ариной. Посмотрим.

У подножия горы колосилось спелым жнивьём бесконечное поле. Жёлтое, волнующееся под ветром море, то здесь, то там расцвечивали, попадающиеся среди солнечных колосков, васильки, ромашки и маки. Арина набрала целую охапку:

– Сделаю дома букет – сухоцвет из колосьев и цветов Аркаима, – слегка запыхавшись, улыбалась она.

Радомир смотрел на девушку немного настороженно. Без малейших усилий я видела его к ней живой интерес, ощущала быстрорастущую привязанность, ловила его беспокойство. Что касается дочери, то она была абсолютно спокойной.

– А, знаете, я ещё раз убеждаюсь в том, что этот город могли построить только арии, – Арина вдруг поворачивается ко мне, – ну, скажи мам, я ведь права?

– Всё не покидает желание поспорить со специалистами? Ученые делают свои выводы… – начинает Стас.

– Пусть что хотят, то и делают! Мне их мнение не интересно! – как отрезает она и снова обращается ко мне: – Скажи, мам!

– Это очень древний город, – говорю устало, – и здесь жил великий народ. Но сейчас здесь так много разных наслоений, что почувствовать суть практически невозможно.

Диспут затухает не начавшись. Вставить своё веское мнение больше никто не желает, и мы в полном молчании поднимаемся на гору. Здесь совсем пусто. Меня это не может не радовать, поскольку присутствие чужих людей в последнее время сильно утомляет и отвлекает.

Я ухожу в сторону. Сейчас мне важно понять то, что происходит внутри. Я понимаю, что передача началась, и небесный колокол подал первый сигнал на горе Разума. Впереди ещё гора Власти. Что будет там? Финал? Хватит ли у меня сил? И чем закончится передача? Смертью?

Сажусь на склоне. Мне не хочется никуда идти. Слушаю себя. Однако ничего не происходит. Яркое солнце, порывистый ветер и прекрасный вид, который открывается с горы, застилает взор. Никаких особых ощущений это не вызывает. Стас подходит и садится рядом. Он молчит. Я молчу тоже.

Ветер поворачивается в мою сторону и доносит обрывок разговора Арины и Радомира:

– Нет, Радомир, нет, – говорит девушка, – год, это слишком много, слишком большой срок. Я ничего не могу тебе обещать, и ничего не хочу требовать от тебя. Стоит ли удерживать ветер в руке…

Поток воздуха меняет своё направление и следующих слов уже не разобрать. Лишь фигуры и скупые жесты двух молодых людей. Однако я понимаю, что была права – Радомир решился на предложение моей дочери:

«А она ответила ему «нет», и не где-нибудь, а на горе Счастья. Достаточно жёстко, или даже жестоко. Хотя… Иногда возможность быть честным, отказ от обязательств, обретение свободы и есть истинное счастье. Знает ли об этом моя дочь? Или сейчас голос энергии, которая уже проснулась внутри её тела и осваивает новое вместилище, говорит за неё?».

Стас поворачивается в мою сторону, я что, размышляла вслух?

– Похоже, между ребятами что-то происходит, – говорит он мне с видом печального заговорщика.

– Похоже, – отвечаю и отвожу взгляд. От Стаса, от ребят, за горизонт.

– А славная бы получилась пара, – вздыхает он, и я понимаю, что он так и не прекратил думать о Мире. Чувствую неприятный укол в сердце.

– Всему свое время, – продолжаю смотреть вперед, – и если у них есть общее будущее, то оно обязательно случится.

– А я думаю, что нужно ценить время. Каждую крохотную секунду в этом постоянном «сейчас». И это мгновение тоже, – продолжает рассуждать он. – Возможно, ничего подобного больше никогда не повториться. Вот откажет парню, а потом пожалеет…

– Кто пожалеет? Арина? – я поворачиваюсь к нему всем корпусом. – Ну, насмешил! Ты что, не знаешь нашу дочь?

И тут же осекаюсь, будто налетая на каменную стену. Понимаю, что сморозила что-то не то. Неловко пытаюсь выкрутится:

– Нашу, в смысле мою, Мирину и твою. Она же у нас одна на троих. Как дочь полка.

Стас растеряно смотрит на меня, сквозь меня. А я понимаю, что снова говорю не то и не туда, задевая больную для него тему. Мира! Да, опять она! Дорогая моя подруга, извини, конечно, но тебе кажется снова пора в Египет. К своему Игорю. Иначе наш разговор точно ничем хорошим не закончится. Пока! Продолжаю пытаться как-то вырулить и спасти ситуацию:

– Да, во многом ты прав, – начинаю, стараясь быть максимально осознанной, – мгновение не повторится. В уникальности и есть его главная ценность. А надо ли, чтобы оно повторялось? Надо ли цепляться за уходящее? Допускаю, что сейчас Радомир влюблен. Но она то, нет. Я слишком хорошо чувствую свою дочь. Увлечена? Возможно. Но не влюблена. Ей скоро будет только двадцать