Маши расплылись в улыбке. — Камера отличная. Я поставила её на тумбочке перед кабинетом директора. Как раз чтобы сестру было хорошо видно. Сидит, работает. Я с сотрудницей договорилась, и она спихнула на неё свою работу. Катя проторчит там не меньше двух часов. И эта запись станет доказательством её махинаций.

— И всё же… жаль как-то, — снова начал Даниил за своё. — Сестра всё-таки, твоя родная кровь…

— Да хватит! — раздражилась Маша. — Ты не понимаешь. У меня свои счёты.

— Но почему? — не унимался парень. — Я могу понять, если бы это была какая-то сотрудница, коллега. У меня тоже были пацаны, с кем я готов был поцапаться. Но сестра…

— Тебе повезло, если у тебя идеальные родственники, — бросила Маша обиженно. — А у меня была совсем другая ситуация. Ты не представляешь, как меня Катя подавляла! Как она из меня верёвки вила! Как командовала мной, не давая даже дышать!!! Я так старалась, так старалась — но всегда оказывалась хуже неё. Ты не знаешь, что я пережила, поэтому не суди!

Даниил замолчал.

— Ладно уж, не кипятись. Твоё личное дело меня, может, и не касается.

— Вот именно! Тебя это не касается, — жёстко припечатала Маша, заставив парня обиженно хрюкнуть.

— Ладно… покедова… — ответил он и нажал на кнопку отбоя.

Маша отбросила телефон и впилась взглядом в изображение, транслируемое со скрытой камеры. В этот момент она увидела, что Катя зачем-то подошла к той самой тумбочке и начала что-то искать в папках на соседнем столе. И вот — невезуха! — она зацепила цветочный горшок с приклеенной к нему камерой локтем. Фокус двинулся. Теперь была заметна только часть комнаты. Ракурс вышел отвратительный.

Маша выругалась. Кажется, что-то идёт не по плану. Впрочем, возможно, этого всё равно будет достаточно, чтобы доказать её вину.

В этот момент послышался звук открываемой двери, будто к Кате кто-то зашёл. Мужской голос — разобрать слова было невозможно. И надо же было незнакомцу остановиться в таком месте, что сам он толком не просматривался. Зато Катю было видно очень хорошо.

Она широко заулыбалась, протянула руки и обняла его за шею. А потом они начали целоваться.

У Маши брови полезли на лоб.

Вот это да! Сеструха любовника завела. Когда? Как? Она же такая безликая! Никакая! Значит, директора уже позабыла? Ха-ха!

И тут Машу осенило.

А ведь это ей только на руку. Сестра привела на работу любовника, который является её подельником. И они вместе ограбили фирму своего благородного начальника.

Бинго! Просто блеск!

Маша рассмеялась и едва не захлопала в ладоши. Вот теперь-то… теперь-то она отыграется за то, что пережила!

Что же она такого пережила, что ненависть к сестре приобрела столь ужасающие формы?

Глава 53 Откуда ненависть? Эпилог…

Глава 53 Откуда ненависть? Эпилог…

Вечер был чудесным — тёплым, тихим, наполненным вниманием Славика и ощущением непостижимого счастья. Мы поужинали, поболтали о пустяках, потом долго молчали, просто держась за руки. Казалось, что всё вокруг наконец-то выровнялось, улеглось. Я уснула на его плече, впервые за долгое время не думая ни о чём тяжёлом.

Утром мы вернулись на работу. Обычное серое, привычное утро. Я всё ещё чувствовала умиротворение, будто внутри меня поселился маленький солнечный лучик, который грел изнутри.

Но рухнуло всё мгновенно.

Двери распахнулись, и в офис вошли трое полицейских со строгими, застывшими лицами. С ними вместе в помещение ворвалось ощущение ужаса. Коллектив смолк. Я замерла посреди коридора, не понимая, что происходит.

Они направились прямо ко мне, и всё внутри похолодело.

— Екатерина Николаевна, — произнёс один из них. — Вы проходите как подозреваемая в хищении средств компании.

Я замерла.

— Что?.. Каких средств? О чём вы? Вы ошиблись…

В этот момент позади меня появился Вячеслав. На его лице — потрясение и злость.

— Что здесь происходит? — рявкнул он. — На каком основании вы вообще сюда приходите и кого-то обвиняете?

— К нам поступил анонимный донос, — спокойно ответил полицейский. — И видеодоказательство. На нём зафиксировано, что в то время, когда происходило хищение средств, эта женщина, — он указал прямо на меня, — и её подельник находились у вас в офисе.

— Это бред! — воскликнул Вячеслав. — Я директор этой фирмы и заявляю, что никакого хищения не было! Кто дал вам право врываться сюда и кого-то в чем-то обвинять?

У меня дрожали руки. Я вообще не понимала, что происходит. Внутри медленно расправляла крылья липкая паника, готовая навалиться целиком. Но я запретила ей. Нет. Что-то здесь не так. Кто мог это сделать?

В этот момент дверь в офис снова открылась, и вошёл Константин.

— Это я заявил, — произнёс он спокойно, но достаточно громко, чтобы все услышали.

Лица окружающих повернулись к нему. Вячеслав бросил на него ошеломлённо-яростный взгляд.

— Что ты несёшь?.. Какого чёрта, Костя?

Но тот лишь слегка улыбнулся.

— Ты мой друг, — сказал он тоном человека, совершающего великое, почти благородное дело. — Я не мог остаться в стороне, когда получил эти данные. Я знал, что ты слишком нерешителен, чтобы действовать напрямую. Но я помогу тебе, не волнуйся.

— Да я не волнуюсь, чёрт возьми! — сорвался Вячеслав. — Я не знаю, что тут происходит!

Он повернулся к полицейским:

— Я отказываюсь от заявления! Слышите? Никакого состава преступления нет!

— Простите, — холодно произнёс полицейский, — но у нас есть ещё пара дел, похожих на это. Возможно, произошло хищение не только в вашей фирме, но и в других. Пока мы не разберёмся, заявление отозвать нельзя. А вы, — он посмотрел на меня, — пройдёмте с нами.

Полицейские двинулись ко мне. Вячеслав бросился вперёд и заслонил меня собой.

— Не смейте её трогать! Я заявлю в полицию!

— А мы уже здесь, — перебил его другой полицейский, едва скрывая ухмылку. — Не препятствуйте следствию. Иначе тоже будете арестованы.

Вячеслава быстро оттеснили. Меня взяли под руки. Я беспомощно смотрела ему в лицо, всё ещё не веря в происходящее.

Но взгляд скользнул дальше — и остановился на Маше. Она смотрела на меня со злым торжеством во взгляде.

Всё внутри опустилось. В голове запульсировала одна-единственная мысль: это сделала она.

* * *

Как только полицейские скрылись, Вячеслав бросился к Константину и схватил его за одежду.

— Немедленно отзывай заявление, слышишь?