акинака на поясе, тугого сигмовидного скифского лука на боку. Есть на его каменном теле изображение лошади, есть традиционная серьга, она же солнечное зеркало, с левой стороны головы. В отличие от множества собратьев, у него есть лицо. Вырубленное как будто несколькими решительными ударами, суровое и выразительное, оно обращено к реке и к дороге, пролегшей здесь тогда, когда ему уже давно перевалило за 2000 лет. Он смотрит глубоким темным взглядом на проезжающих; рот его решительно сжат. За его спиной на отвесных скалах – большое скопление прекрасных и причудливых петроглифов. Он перед ними – как предводитель воинства лучников, пастух стад оленей, быков и прочей копытной живности. Вождь и заступник верениц людей и животных, уходящих в вечное безмолвие.

Алтай: Пазырыкские курганы

Экспозицию «Древности Сибири» в Эрмитаже не часто посещают экскурсии. Эти залы довольно безлюдны. А между тем именно здесь находится одна из самых драгоценных экспозиций великого музея. Посетитель, даже случайно забредший в анфиладу за указателем «Древности Сибири», наверняка остановится перед большой витриной, в которой выставлен хорошо сохранившийся остов лошади, развешаны многосложные украшения сбруи. Самое удивительное, что выполнены они из дерева, войлока и кожи и выглядят почти как новые, а ведь им 2500 лет. В витрине напротив – мумифицированная человеческая голова, у которой со страхом и любопытством замирает рассеянный посетитель. Рядом – рисунок: фрагмент человеческой кожи, сплошь покрытый умопомрачительной татуировкой, коей позавидует любой фанат современного тату.

Но самое дивное находится в отдельном зале, лишенном окон – и оттого сумрачном и таинственном. Здесь стоит сруб из могучих лиственничных бревен – жилище мертвеца; в нем – гроб-колода из ствола лиственницы. В противоположном углу – высокая повозка, сделанная из узких жердей, на четырех мощных и в то же время кажущихся хрупкими деревянных колесах. Украшения конского головного убора в виде раскидистых оленьих рогов из дерева, войлока и кожи. Изящные и в то же время немножко карикатурные войлочные лебеди. Ковры с замысловатым орнаментом. И вот еще огромное, чуть ли не во всю стену, панно из разноцветного войлока, на котором по углам изображены странные птицы с человеческой головой, а в середине – несколько раз повторенная композиция: всадник, бравый воин в епанче, с закрученными усами, едет на коне, а перед ним на высоком престоле восседает величественная фигура, то ли мужчина, то ли женщина; в руке он-она держит сказочное растение с цветами и протягивает его всаднику.

Мертвый владелец всего этого богатства, один из обитателей сруба, пребывает тут же: его потемневшая мумия лежит в витрине напротив. Эрмитаж стал его пристанищем после того, как археологи извлекли тела его и его загробной спутницы из земляно-ледяной глыбы, образовавшейся в могиле под курганной насыпью.

Рассказывает руководитель раскопок:

«Тела погребенных сохранились хорошо. Мужчина и женщина скорее европеоидного типа, чем монголоидного. Волосы у них мягкие: у мужчины – слегка вьющиеся, темные; у женщины – темно-русые. Лица узкие и длинные, особенно у мужчины, с резко выступающим носом с горбинкой. Голова мужчины, за исключением затылка, обрита; обрита и голова женщины, только на макушке оставлена косичка. Оба тела оказались мумифицированными, причем один и тот же метод бальзамирования, за исключением некоторых деталей, был применен к обоим телам. Из трепанированных черепов удален мозг; через прорез на животе, от ребер до паха, вынуты внутренности. Кроме того, через специальные разрезы на груди, спине, на руках и на ногах удалены все мышцы тела так, что остались только скелеты в коже. Там, где телу нужно было придать соответствующую форму (шея, грудь), по извлечении мышц под кожу подложен конский волос. Все разрезы на коже, после проделанной операции, зашиты витым из конского волоса шнуром»[108].

Этот зал на первом этаже Императорского Зимнего дворца полностью отдан во власть духов обитателей курганов урочища Пазырык.

…Он прячется, сей царственный лог, среди поросших роскошными лиственницами сопок и распадков. Дорога сюда, на Улаганское плато, идет от Чуйского тракта, через проход в скалах, именуемый «Красные ворота», мимо черных озер, через перевал, сквозь тайгу, горную тундру и альпийские луга. Проехав Балыктуюль, большое и крепкое, мы сбились с пути и долго бы колесили по увалам, если бы не повстречали женщин, возвращавшихся из тайги с лукошками ягод; они наставили нас на путь истинный: «Вернуться вам надо в деревню, доедете до развилки, где кафе „Магнолия“. А там налево, через речку».

В те далекие 1920-е годы, когда здесь вел разведку профессор Ленинградского университета Сергей Иванович Руденко и когда копал первый курган 27-летний Михаил Петрович Грязнов, никакой автодороги от Акташа на Улаган не существовало и в помине. Добирались сюда вьючными тропами, на лошадях. И деревни никакой тут не было, только юрты встречались да зимовья. Свои первые бесценные находки Грязнов вез на подводах до реки Чулышмана, а затем – сплавом к Телецкому озеру и по реке Бие до Бийска. А сейчас посреди села Балыктуюль на развилке красуется указатель: «Улаган. Акташ» – и другой: «Балыкча». Это – к устью Чулышмана, к Телецкому озеру. Дорога не ахти, грунтовка, но проехать на уазике можно.

Вот как раз свернув в этом направлении, поднявшись на укрытый пресветлыми лиственницами пригорок, мы вдруг увидели то, ради чего ехали сюда. Внизу на пестрой зелени темнел отвалом камней первый курган. Вышли из машины и спустились вниз пешком. Вот он, Пазырык.

Название это в переводе с теленгитского означает «курган», древнее священное захоронение, обиталище духов предков.

Особенное какое-то место. Небольшой лог, закрытый с трех сторон круглоголовыми, поросшими лиственничным лесом холмами, открывается и спускается уступами на юго-запад, в ту сторону, куда ввечеру уходит, прячась за далекие снежные горы, солнце. Там – бесконечные прозрачные дали. Сочетание огромного пространства и камерной, задумчивой уютности. На сочной зелени альпийского луга темнеют каменные курганы. Четыре больших – Пазырык-1, 2, 3 и 4 – и несколько малых двумя цепочками возлежат на верхнем лоне долины. Один – Пазырык-5, отшельник и изгой, – в стороне, ниже, там, где луга скатываются к затаеженным распадкам. Он сверху почти не виден, разве что с высоты насыпи самого большого из верхних курганов. И они снизу не видны, кроме как с вершины нижнего собрата. Вот этот, 5-й курган хранил в себе, в оледеневшем сердце, сказочную повесть о герое-воине, запечатленную на огромном войлочном ковре. И мумия вождя, почивающая в пазырыкском зале Эрмитажа, из этого кургана.

Курганные насыпи сильно порушены раскопками, проведенными 65 лет назад. Тогда археологи еще мало думали о рекультивации исследуемых памятников. И все же странное чувство охватывает здесь: как будто сходит с