* * *

— Вик… Вик…

Смутно знакомый голос пробился сквозь вялотекущий сон, и я сначала не понял, что и кто от меня хочет.

— Вик, ты меня слышишь? Тебе нужно поесть и попить.

Я попытался абстрагироваться от голоса и вернуться в такой приятный и сладкий сон, но было поздно. Сон развеялся, стремительно исчезая из памяти, а я почувствовал, как просыпаюсь.

Открыв глаза, я увидел склонившегося надо мной Евгения, в руках которого был деревянный ковш.

— Женя? — пробурчал я, еле шевеля языком. — Ты уже очнулся?

— Несколько дней назад, — улыбнулся неофит, протягивая мне ковш. — Ты почему-то очень долго восстанавливался. Но сейчас, по крайней мере, не похож на освежёванного зомби.

В памяти тут же всплыли слова незнакомца про нос, глаза и язык, и я, вернув опустевший ковш назад, принялся ощупывать своё лицо.

— Да нормально сейчас всё, — заверил меня Женя. — Сможешь встать из купели?

Я посмотрел вниз и обнаружил, что всё это время лежал в выложенном камнями небольшом пруду.

Голова, судя по всему, находилась на специальной выемке, которая не давала соскользнуть в купель и захлебнуться.

Сам прудик располагался в просторной пещере, в которую каким-то образом проникали солнечные лучи.

— Это Разлом? — уточнил я, осторожно поднимаясь на ноги.

— Разлом, — подтвердил Женя. — Пошли, познакомлю тебя с Асклепием.

В памяти тут же всплыла беседа с Доном, и я согласно кивнул:

— Пошли.

Осторожно выбравшись из купели, я сделал несколько шагов, заново привыкая к своему телу.

Не знаю, как я выглядел, когда Дон закинул нас с Евгением в портал, но сейчас я чувствовал себя полностью обновлённым. Смущали лишь два момента — отсутствие одежды и белоснежно-белая кожа.

— Да, мне тоже поначалу было непривычно, — кивнул Женя, проследив за моим взглядом. — У меня, правда, не такой загар был, как у тебя, но всё же. Одеваться-то будешь?

— Дай хоть в себя прийти, — отшутился я.

Впрочем, Женя был прав, и я призвал из Инвентаря запасной комплект школьной униформы.

— Другое дело, — одобрил товарищ. — Ты чего замер-то? Пошли.

— Один момент… — пробормотал я, рассматривая свой Инвентарь.

Кинжал Шань Ло, заготовки для наставников, походный набор с зельями и едой — спасибо Дону — камень с пантеона и… кристалл.

Я хорошо помнил ту злую и холодную силу, которая из него исходила, но сейчас… сейчас я не ощущал ни малейшего присутствия Смерти.

— Вик?

— Да-да, — пробормотал я. — Иду.

Хм, неужели По не шутил, когда говорил, что в этом Разломе не место Смерти? Неужели купель, в которой я лежал, отчистила не только меня, но и кристалл?

— Ты хоть что-нибудь помнишь?

— Урывками, — поморщился я. — А ты?

— Я помню всё, — кивнул Женя. — Вплоть до попадания в этот Разлом.

— Ну тогда рассказывай.

— Попозже, — покачал головой товарищ. — Асклепий попросил привести тебя к нему.

— А сам он…

— В саду, — усмехнулся Евгений. — Сейчас сам увидишь.

И действительно, стоило нам выйти из пещеры, как передо мной открылся восхитительный вид:

Слева, на небольшом холме, расположился большой бревенчатый дом. В двадцати шагах от нас виднелся спуск к водоёму. Справа раскинулся тот самый сад, о котором говорил Женя.

Ну а за нашими спинами возвышался угрюмый утёс, на вершине которого виднелся… маяк?

— Там реально маяк? — уточнил я, разглядывая утёс.

— Реально, — кивнул Женя. — На первый взгляд кажется, что мы на острове посреди моря, но если присмотреться, становится понятно, что не море, а река.

— Река? — переспросил я. — Если это Разлом, то тут не может быть реки. Это же, по сути, Осколок погибшего мира. Или он большой?

— Кто же его знает? — пожал плечами Женя. — Но остров немаленький. Один сад вон сколько места занимает!

Чем ближе мы были к саду, тем внушительней он выглядел — утопающий в зелени, с пригибающимися от тяжести плодов фруктовыми деревьями… В общем — мечта, а не сад.

— К маяку я не поднимался, — протянул Женя. — Но по саду можно часами бродить.

— Понятно… — проворчал я. — А сам Асклепий?

— Ждёт нас у родника, — подсказал товарищ. — Там заодно и перекусим.

— Там ещё и родник есть?

— И не один, — кивнул Женя. — Сейчас увидишь.

Чем дальше мы шли, тем больше мне нравилось в этом Разломе. Яблоки, груши, абрикосы, апельсины, какие-то незнакомые мне фрукты — и всё это на расстоянии вытянутой руки!

Было видно, что за садом ежедневно ухаживают — нет ни сухих листьев, ни веточек, трава идеально подстрижена, выложенные камнем дорожки ровные и аккуратные.

При взгляде на всё это великолепие, в груди зарождалось какое-то… умиротворение, что ли?

И тем сильнее был контраст между тем, что было и стало. Искорёженный магией Смерти полутруп и пышущий силой и здоровьем Титан… Абсолютная темнота и настоящая услада для глаз. Нескончаемая боль и приятный ветерок, дарящий свежесть и прохладу…

На мгновение даже промелькнула мысль — будь у меня возможность создать себе такой Осколок и оказаться здесь с Вероникой и Ларой, я бы всерьёз об этом задумался.

Стоп, с Ларой? Я действительно об этом подумал?

По идее, пока Евгений вёл меня к Асклепию, я мог подумать о множестве других важных вещей, например, про слова Дона или про Первую Волну, или про то, что именно Евгению сказать по прибытии на Землю… Но нет, я думал… о Ларе?

Хотя, почему бы нет? Я, честно говоря, уже сыт по горло этими приключениями и боями. Только и делаю, что бросаюсь из огня да в полымя. Да, на кону стоит жизнь дочери и судьба мира, но… ещё немного, и я свихнусь.

Что до Лары, то она мне… приятна.

Она на моих глазах превратилась из золотой девочки, которой можно всё и вся, в надёжного и верного партнёра. Да, иногда она ошибается, но при этом делает работу над ошибками и старается их не повторять.

Обучаемая…

Точно, Лара — обучаемая и адекватная, и когда она рядом, я чувствую себя лучше, что ли?

Может плюнуть на всё и пригласить её на свидание? Вот только она американка, а я русский… И, выбирая кому передать дар Тоомаса, я выбрал Васю, а не её… Да и вообще, есть