если строение прогнило, то оно само рухнет. Капиталисты не имеют «отечества», не нужно оно им, богатство — вот главная цель. Собственная страна служит первым объектом для обогащения, и потому собственные интересы отожествляют с ее интересами, хотя это порой диаметрально противоположные вещи. А потому они вроде жучков-короедов, что прогрызают корпус корабля, не понимая, что утонут вместе с ним. Так поступали Дом Романовых, аристократия и российские капиталисты — закономерным итогом стала революцию, которая вышвырнула всех их в эмиграцию, на заграничные помойки. Князья стали водителями такси в Париже, графини, как сказывали, даже проститутками. Виноват, солдатская прямота, ваше величество — приличное слово тут «этуали». Хотя у русских есть образная поговорка на этот счет — «хоть горшком назови, только в печь не суй».

Королева чуть улыбнулась казарменному юмору, и маршал нисколько не сомневался, что многие ругательные эпитеты она хорошо знает. И посмотрев на женщину, которая вся была напряжена, тихо сказал:

— Аристократия и королевские династии, вместо того чтобы служить интересам собственного народа и своей страны стали прислужниками крупного капитала, обменивая титулы на деньги, роднясь с ним. И сами подписали себе приговор — они ненужными оказались бывшим подданным. У нас служит маршал Шапошников — бывший полковник императорской армии, мы с Борисом Михайловичем в очень теплых отношениях. Служит генерал-лейтенант Игнатьев, лейб-гвардеец, военный атташе в Париже, граф. С таким же титулом есть писатель, лауреат премии. Про талантливых инженеров и врачей не говорю — никто их сейчас за происхождение не ущемляет, все пригодятся собственной стране. Эмигрантов, тех, кто Родину грязью не поливал, принимаем, вон их в Харбине сколько у Пу И служат, никого не тронули и не тронем. Вам сделать выбор легче, у вас не было долгой и кровопролитной гражданской войны. Так что определяйтесь сами — с кем вы останетесь. Хотя по секрету вам скажу прямо — если социальные преобразования будут у вас идти в интересах народа, а не крупного капитала, вашего сына с престола никто свергать не будет — пусть и дальше правит. А я ему даже помогу на первых порах — передавим и «железную гвардию», и выкормышей Антонеску, и тех, кто богатство себе сколачивал неправедными путями. Скажу даже больше, ваше величество, то, что знать нужно немногим…

Кулик сознательно затянул паузу, медленно закуривая папиросу. Королева-мать сохраняла выдержку, но в какой-то момент не смогла удержаться от слов — игра на нервах та еще штука.

— Ваше высокопревосходительство, я вся во внимании, и никому ничего не скажу, можете мне довериться.

— Григорий Иванович, прошу так говорить, со всем этим титулованием нет доверия, одна проформа. Есть некий инструмент, картина, но нет человека, ваше величество, а именно он венец создания, и тогда Творец не думал о титулах, это чисто людская затея. А вот когда обезьяна взяла в руку палку, вот тогда и появился первый на земле начальник.

Королева Елена прыснула — это было удивительно увидеть такую реакцию на обычную человеческую шутку. И маршал понял, что нужно сворачивать беседу, «закруглятся» так сказать — сказано и так больше, чем достаточно, «сапиенте сет», как сказали бы на этот счет древние латиняне…

Таким был довоенный Константинополь, еще не ставший Стамбулом окончательно, но уже очень близко подошедший к этому…

Глава 55

— Сбылась заветная мечта для всех императоров — и сапоги обмыть в Босфоре, и ноги можно. Благодать, только вода холодная.

Кулик фыркнул — купаться он бы ни в коем случае не стал. Пусть широты южные, субтропики как-никак, и триста дней в году солнечно, но сейчас все же конец февраля, достаточно прохладно, плюс десять градусов всего. И страшно представить, что здесь под вечнозелеными пальмами и прочей растительностью бывали аномально жуткие зимы, и несколько раз Босфор перемерзал, и люди по льду ходили с одного берега на другой.

— Представляю, как сейчас беснуется у себя на «туманном Альбионе» мистер Черчилль, и какие только ругательства не высыпал на наши головы — ведь не только ему, ежу понятно, что теперь мы отсюда не уйдем, не для того пришли. К тому же момент как нельзя подходящий — турки изгнали православных греков, армян и болгар, устроив им геноцид, а сейчас сами покинули всю европейскую часть, страшно опасаясь, что им будут мстить на вполне законных основаниях. Типа, отольются кошке мышкины слезки…

Григорий Иванович зло фыркнул, и было отчего — на Балканах уже многие века происходило сплошное непотребство, и резались тут упорно, в конечном итоге все двадцать лет тому назад закончилось изгнаниями целых народов поголовно, живших здесь долгими тысячелетиями. Намного дольше проживавших, чем их удачливые покорители и завоеватели турки-сельджуки, которых по имени султана Османа и стали именовать.

— У нас свои интересы, и проливы мы наглухо запечатаем, причем по обе стороны. Но воевать предстоит долго, турки упрямы, и не хочется втягиваться в бои в Анатолии. Греки попытались в начале двадцатых годов победным маршем на Анкару сходить и войска Кемаля-паши разбить, для них это плохо окончилось — малоазийской катастрофой. О которой помнили даже спустя столетие, а турецкие власти очень нервно реагировали на упоминание о любой резне христиан, которая проходила ка коротком десятилетнем периоде истории, начавшемся с осенних дней 1-й мировой войны.

— Чует кошка, чье мясо съела. Потому и грозят тюрьмой любому, кто цифирь начинает публиковать. Геноцид он и есть геноцид, и кто бы его не проводил, во имя каких «светлых идей», сами палачи до ужаса боятся отмщения. А тут с размахом действовали, уничтожая целыми селениями подчистую. Чтобы в страхе бежали со своей родины, куда глаза глядят, спасая жизни собственных деток. И названия тут же меняли, все топонимы, тотально разрушая древние церкви, чтобы никакой земной памяти не осталось. Кровавый узел завязали, теперь его разрубать придется.

Посмотрев на лазурное небо, с угрозой в голосе пробормотал Кулик, прекрасно понимая всю подоплеку чудовищных событий. С началом войны христиане составляли примерно двадцать процентов двадцатимиллионного населения Оттоманской Порты, миллиона четыре точно набиралось. Около половины выпадало на греков, остальную долю составляли армяне с незначительным числом сирийцев, которые проживали еще со времен Византийской империи и крестовых походов. Вот армянам и досталось первыми — в резне пятнадцатого года за них крепко взялись, особенно в северо-восточных районах Армянского нагорья, где наступала Кавказская армия генерала Юденича. Цифры разные, но то, что половина армян была умерщвлена всеми способами, от казней до массового голода, это