синьорина. — Она ведет меня через раздевалку к металлической двери в задней части зала. — Я надеюсь скоро увидеть тебя снова.

— Я тоже на это надеюсь.

Как только я слышу, как за мной хлопает дверь, я мчусь вниз по мощеной булыжником улице, посылая слова благодарности Мариучче за то, что она купила мне эти кроссовки. Если бы это зависело от меня, я бы была на высоких каблуках, которые сделали бы этот побег невозможным.

Я ныряю в переулок и через два квартала выхожу на главную улицу. Остановившись на углу, я бросаю взгляд вдоль проспекта и вздыхаю с облегчением, когда моего преследователя нигде не видно.

У тебя все еще есть это, Сир. Я улыбаюсь, переходя улицу и направляясь к озеру быстрым, но не головокружительным шагом. Мой желудок снова урчит, напоминая мне, что яблока было недостаточно, чтобы его утолить. Я подумываю о том, чтобы взять еще одно, но решаю не делать этого на всякий случай. Этот парень может быть где угодно. Не могу дождаться, когда вернусь в безопасность эллинга. И рядом с Антонио.

Я мысленно даю себе пощечину за эту предательскую мысль.

Я поем, накормлю его, если он проснется, а завтра мы разойдемся в разные стороны. Я вернусь в Милан как раз вовремя, чтобы встретиться с Алессандро, и отправлюсь обратно на Манхэттен на несколько недель, пока не уляжется пыль. Надеюсь, у меня все еще будет работа, когда я вернусь в Dolce & Gabbana.

Узкая улочка расширяется, уступая место сверкающему озеру за ней, и я ускоряю шаг, переходя оживленную улицу.

— Вот она! — Справа от меня раздается крик, и я поворачиваю голову через плечо посреди пешеходного перехода как раз вовремя, чтобы увидеть парня, который преследовал меня раньше. К нему сзади, всего в нескольких шагах, подбегает еще один мужчина.

Черт.

Я бросаюсь через улицу, и пронзительный звук клаксона оглушает мои барабанные перепонки, когда грузовик с визгом останавливается всего в футе передо мной. Мои руки ударяют по переднему бамперу, сердце подпрыгивает к горлу.

Сзади раздается еще один грохот, металл ударяется о металл.

Водитель выкрикивает проклятия по-итальянски, но я не останавливаюсь, чтобы извиниться за давку из трех машин, которую только что устроила. Вместо этого я лавирую в потоке машин, благодаря всех богов и святых, которые когда-либо жили на свете, за машины, преграждающие путь мужчинам, бегущим за мной.

Схватив сумки, я бегу через причал, итальянский флаг на лодке развевается на ветру. Пистолет Антонио выглядывает из хозяйственной сумки, но я не решаюсь его вытащить. Ничто так не привлекает к себе внимания, как демонстрация оружия на людной улице. Размахивая руками, чтобы двигаться быстрее, я пробегаю по истертым деревянным половицам и запрыгиваю в лодку.

Двое мужчин отстают от меня всего на несколько ярдов и догоняют, когда я вставляю ключ в замок зажигания и поворачиваю. Давай, детка. Двигатель набирает обороты, но слишком медленно. Давай. Наконец он оживает, и я толкаю его, поворачивая руль, чтобы выехать из дока.

Двое мужчин направляются к концу пристани, едва останавливаясь, прежде чем нырнуть в озеро. Я оборачиваюсь, машу рукой и дерзко улыбаюсь. — Пока, сосунки.

Один из мужчин достает из-под куртки пистолет и направляет дуло на меня. Merda! Я делаю вдох, прежде чем нырнуть в укрытие, мое сердце колотится о грудную клетку. Прижатая к полу, я роюсь в сумке с покупками и сжимаю в кулаке пистолет Антонио. Затем я жду самую долгую минуту в своей жизни, но выстрелов так и не раздается. Интересно… Может быть, им сказали доставить меня живой. Мое бешеное дыхание замедляется, вскоре после этого учащается пульс. Как только я убеждаюсь, что нахожусь за пределами расстояния выстрела, я поднимаю голову.

Они ушли.

With love, Mafia World

ГЛАВА 35

На вкус как я

Антонио

Мои веки распахиваются, давящая тяжесть давит мне на грудь. Черт, это больно. Изнеможение давит на меня, тяжелое и почти невыносимое. Серена. Я с усилием открываю тяжелые веки и оказываюсь в тускло освещенной комнате. Эллинг. Медленно воспоминания выплывают на поверхность. Я заставляю себя сесть, и у меня кружится голова. Я тянусь к пустому шезлонгу рядом со мной, и клубок эмоций захлестывает меня изнутри.

Серены больше нет.

Хорошо.

Да, она поступила правильно, умно.

Так почему мысль о том, что я никогда больше не увижу ее, причиняет больше боли, чем пулевое ранение и ужасный пожар, которые я пережил все эти месяцы назад, вместе взятые?

— Merda... — Я выдыхаю.

Затем мой взгляд падает на припасы, разбросанные по полу справа от меня. Антибиотики, бинты, дезинфицирующие средства... откуда они взялись? И как долго я был без сознания? Я смотрю на свои наручные часы и пялюсь на крошечную цифру в углу. Бормоча проклятия, я пытаюсь встать и терплю неудачу, поскольку перевариваю тот факт, что я проспал целых два дня. Что еще я пропустил?

Провожу руками по лицу, и знакомый клубничный аромат с примесью ванили наполняет мои ноздри. Я подношу пальцы к носу и вдыхаю опьяняющий натуральный аромат Серены, все еще остающийся на моей коже. По крайней мере, эта часть мне не приснилась. Dio, звук ее прикосновения к моим пальцам был подобен забытой симфонии, которая навсегда запечатлелась в моей памяти. Даже находясь в полубреду от боли и инфекции, это было незабываемо. И у меня даже не было шанса кончить самому.

Меня это даже не волновало. Все дело было в ней.

А теперь ее нет.

Это справедливо, Тонио. После того, что ты сделал с этой бедной девушкой. Голос Mamma звучит исключительно отчетливо, когда отдается эхом в моем черепе. Что заставляет меня задуматься, может меня все еще немного лихорадит.

Ощущая, как пустота в груди становится только глубже, я пытаюсь встать во второй раз, и теперь мне удается удержаться на ногах, опираясь рукой о шезлонг, чтобы не упасть. Моя мокрая одежда двухдневной давности висит на крючке на стене. От нее пахнет озером, но, по крайней мере, она сухая. Я роюсь в кармане в поисках бумажника, но он исчез.

Я был уверен, что бумажник был у меня два дня назад, верно?

Оглядывая эллинг, я бросаю взгляд на столешницу, где, как я уверен, оставил свой пистолет. Его тоже нет. Хорошо. По крайней мере, она будет вооружена. Продолжая осматривать пустое пространство, я нахожу остатки бутылки самбуки, и мои ребра сжимаются, легкие сжимаются от давления. Горячие воспоминания всплывают на