общем, договорились, что встретимся с ним у того же самого продмага завтра в восемь утра. Получалось, что мне вначале придётся с Тузиком побегать, потом дома физкультурой позаниматься, душ принять и только потом уже идти на эту встречу. Ну а сейчас ничего не оставалось делать, кроме как идти и всё же писать что‑то по Горбачёву.

Идеально конечно было бы написать о том, как Горбачев Западу поклоняется. Помню ведь прекрасно из будущего материалы по его путешествиям с женой по Европе как раз в 70-х. Такая информация не просто подпортила бы ему карьеру в Политбюро, а вполне возможно поставила бы жирный крест на дальнейшем его продвижении. Но увы, невозможно никак использовать эти знания. Нечем мне объяснить тот факт, что знаю об этом. Как бы я объяснил КГБ, откуда информацию подобную получил? Ни в каких доступных мне сейчас источниках подобных данных нет и быть не может. Поэтому придется работать с тем, что есть.

Кое-какие мысли по этому поводу уже созрели. Решил попытаться скомпрометировать Горбачёва в глазах Андропова через его комплекс неполноценности. Написать, мол, что если у человека такое пятно на голове, то с детства у него, естественно, возникают психологические проблемы, которые вызывают впоследствии, когда он уже вырастает, мощный комплекс неполноценности.

Я и в спецхране кое‑какую информацию на эту тему тоже посмотрел. Осветил в докладе по Горбачеву кратко саму концепцию. Дальше раскрыл, как она может сработать в случае, если человек с ярко выраженным комплексом неполноценности станет министром в Советском Союзе. Вывод сделал, естественно, что не стоит этого делать. Слишком высоки риски для страны…

Закончив с черновиком, сел печатать этот доклад по Горбачеву на машинке. Разобравшись с этим делом, сел задумчиво, глядя на эти три листочка, что на столе передо мной лежали. Блин, еще несколько месяцев назад я пребывал в полной уверенности, что все мои шаги не имеют абсолютно никакого значения для будущего Советского Союза. А тут у меня вдруг появилась реальная возможность притормозить путь Горбачева в Политбюро… Правда, только в том случае, если Андропов поверит в эти мои психологические изыскания… И не остановить, а только притормозить. Андропов всего лишь один из членов Политбюро, и вовсе не всесилен. Захочет тот же Брежнев Горбачева в Политбюро увидеть — и Андропов первый будет решению генсека аплодировать…

Но все же… Первый какой-то шанс подгадить Горбачеву… Ну кто бы мог подумать!

* * *

Москва, резиденция посла Кубы в СССР

Посол Кубы, вернувшись из ресторана «Гавана», тут же приступил к написанию отчёта. Жена отнеслась к этому совершенно спокойно, даже чай ему принесла в кабинет. Время, конечно, было уже очень даже вечернее, но посол предпочитал сделать дело сразу по свежим следам прошедшей в ресторане встречи.

В отчёте он отмечал, что, несмотря на все предпринятые попытки, кремлёвский чиновник так и не выдал своей конкретной должности. Но при этом отметил его широчайшую эрудицию в сфере международных отношений и то, что в основном на эту тему они с ним и общались. Он отметил также глубочайшую информированность Марка по всем серьёзным международным конфликтам, которые они обсуждали.

Так что, с его точки зрения, он наверняка тесно связан с процессом принятия решений Кремля в сфере внешней политики. Более чем серьезное направление, тесно связанное с МИД. И еще хороший вопрос, всегда ли министр иностранных дел сам решал все возникающие в его ведении вопросы… Вполне может быть, что как раз такие вот чиновники, как Марк Глезер, и отдавали распоряжения МИД, как лучше поступить в том или ином случае…

Он прикидывал, чем бы завершить этот отчёт, когда телефон зазвонил.

Оказалось, это его помощник его тревожит:

— Господин посол! Вам пришла срочная депеша из Гаваны. С вашего разрешения, я вам сейчас её доставлю.

Сказав, что будет ждать прихода помощника, посол вернулся к работе над отчетом. Как раз успел завершить его, когда раздался звонок в дверь. Сразу же пошёл к двери уже с отчетом в руках.

Помощник передал ему депешу, а он отдал ему отчет по встрече с Марком Глезером для того, чтобы тот отправил его в Гавану.

Это тут, в Москве, уже поздний вечер. А в Гаване сейчас самое что ни на есть рабочее время.

Ознакомившись с депешей, он поднял брови и тут же направился к телефону, чтобы совершить телефонный звонок.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Ждал вечером звонка от Марка Анатольевича, в расчёте послушать, что он мне там расскажет про свою встречу с кубинским послом. Но неожиданно, примерно в то время, когда этого звонка я ожидал, мне позвонил сам кубинский посол.

Вежливо поздоровавшись, Эммануэль сказал:

— Товарищ Ивлев, к нам пришла депеша из Гаваны. Имею честь пригласить вас в субботу в 10:00 утра на разговор с товарищем Раулем Кастро, который наносит визит в Москву.

Я как бы и обрадовался, но одновременно и расстроился. Обрадовался, потому что в силу моих проблем с Кулаковым поддерживать максимально тесные контакты с кубинскими лидерами мне абсолютно необходимо. А расстроился, потому что на стрельбище совершенно однозначно Галие одной придётся ехать. У меня есть шанс, разве что, если встреча достаточно быстро закончится, подъехать потом на то место, где мы встречаемся с Сатчанами, чтобы на лыжах вместе покататься. Рассчитав так, чтобы они еще не успели укатить в лес.

Да я и стрелять, собственно говоря, люблю. Это неплохая отдушина, чтобы расслабиться после трудов на неделе. А уж когда мы с женой начали вместе стрельбой заниматься, это стало ещё и вариантом важного семейного отдыха, от которого, естественно, отказываться не хотелось.

Вежливо поблагодарил посла. Договорились с ним, куда мне нужно будет подъезжать в субботу, и попрощались.

Это он, видимо, уже после встречи с Марком Анатольевичем получил послание из своего посольства об этой депеше. Потому как если бы это было до встречи, то он, скорее всего, тогда бы мне уже и отзвонился.

Вот она, особенность работы послом. У тебя абсолютно ненормированный рабочий день, если ты хочешь быть на хорошем счёту у своего столичного руководства. А я что‑то сомневаюсь, что в мире существует в любой стране много послов, что этого не хотят.

Уж больно и должность почётная, и зарплата хорошая, и пенсия потом высокая, да и всеобщее уважение тоже дорогого стоит. Один раз побыв послом, ты всю жизнь потом имеешь право именоваться чрезвычайным и полномочным послом. А уважение со стороны людей в любом возрасте, особенно в пожилом, никогда лишним не будет.

А,