колючей проволокой. Наконец мы уперлись в серьезные одностворчатые железные ворота, по обеим сторонам от которых были построены угловатые бетонные башни КПП. Узкие окошки смотрели на нас пулеметными дулами крупного калибра. Из нашей головной машины вышел водитель, подошел к открывшейся в воротах "форточке", и с кем-то поговорил. Когда он вернулся в машину, створка ворот дрогнула и стала открываться в нашу сторону. Машины проехали за ворота, уперевшись в такие же метрах в тридцати впереди. Конвой оказался в некоем шлюзе, впереди ворота, сзади ворота, сразу закрывшиеся за нами, и со всех сторон бетонные башни КПП. Очень впечатляет, не придраться.

К конвою подошли солдаты, придирчиво и не спеша осмотрев каждую машину, заглянув под днища даже специальными зеркалами на длинных ручках. На нас с Антоном особого внимания не обращали, видимо знали, что нас привезут. Наконец вторые ворота открылись, и конвой заехал на территорию Центра. Мы почти сразу оказались на узкой улице, с обеих сторон которой почти сплошной стеной стояли частные дома. Я так и не понял, были ли они сейчас обжиты, или же нет, но выглядели здания аккуратно. В редких просветах между домами слева от нас виднелось море, точнее залив, в котором всегда раньше стояли роскошные яхты – Портофино до катастрофы был излюбленным местом отдыха богачей. Сейчас кучи мачт я не увидел, но и приглядеться толком не успевал. Дома справа сменились каменной стеной, обрамляющей и удерживающей крутой склон холма. Впереди показалась церковь, проехав которую конвой оказался на центральной площади города. Площадью ее назвать можно было конечно очень условно, места в Портофино было очень мало, я помнил это еще со времен своего туристического визита сюда. Прямо на площади стоял танк, укрепленный со всех сторон и превращенный таким образом в стационарную огневую точку, которая простреливала единственный вьезд в город. Вокруг на площади было достаточно много людей, как в военной форме так и без нее. Головная машина конвоя бибикнула нам, и сьехала на маленькую стоянку слева, на возвышении над площадью. Наш транспорт проехал вперед, осторожно лавируя среди не обращающих на нас внимания людей, протиснулся мимо танка, и остановился в тупичке около большого здания с серыми арочными колоннами на нижнем этаже. Раньше тут вроде бы был ресторанчик, или магазин, я уже и не помню. Однако, мы приехали: солдат, сидевший с нами, любезно открыл нам дверь и жестом пригласил выйти из машины.

Глава 4 – Течет ли вода под лежачий камень?

1.

Нас с Антоном отвели в небольшую комнату на третьем, верхнем этаже этого здания. Комната не являлась тюремной камерой, но в то же время очень ее напоминала, если не по мебели, то по сути. На окнах пусть красивые и декоративные, но при этом вполне себе прочные железные решетки. Дверь из толстого солидного дерева, с явно позже встроенным усиленным замком. Мебели в комнате было немного, и вся такая несерьезная какая-то. Антон прилег на небольшой неудобный матерчатый диванчик, который был так мал, что даже маленький Кнолль не смог уместиться на нем целиком. Я же примостился на подоконник у открытого окна, наблюдая через литые прутья решетки за снующими внизу людьми.

– 

Как-то ты ловко решил за всех, что мы сюда уезжаем. – я глянул на Антона, который чуть только не дремал. Не то что бы я был в претензии, просто мне было интересно услышать мнение моего товарища по несчастью.

– 

Ну а что еще оставалось? Самое время! Неужели ты думаешь, что этот Больших нас бы не забрал? Да он этого Сиди уже готов был бы лично съесть. – Антон даже не думал открывать глаза, только ворочался на своем ложе, пытаясь принять хоть какую-то позу.

– 

Да нет, я в принципе с тобой согласен. Понятно было, что решение уже принято. Занятно только, что этот Больших и Сиди явно не лучшие друзья. И их отношения сегодня тоже не улучшились.

– 

Уж это точно. – проворчал Антон. – Кроме всего прочего, Хенрик нас так запросто в обиду не даст. Я перед тем как выступить глянул на него, он мне буквально глазами подтвердил, что все окей. Поверь, мы с ним давно знакомы, порой нам не нужно даже ничего друг другу говорить.

– 

Я не знаю, на каком тут счету Хенрик. Насколько сильно его влияние.

– 

А это и не важно. Не важно, что он тут делает и какой пост занимает, он все равно за нами приглядит. Да и раз он приехал, значит он не последний тут человек.

– 

Что-то больно много народу за нами приглядывает. Я себя уже музейным экспонатом ощущаю. Да и вообще, я как-то расслабился немного, если честно. Решение принято, мы тут, и от нас не очень многое зависит сейчас.

– 

Как знать. – Антон открыл глаза и глянул на меня. – Как знать, что от кого зависит. Что, кстати, ты думаешь про Санни?

– 

Про эго желание атаковать Центр? Мне показалось, что он это вполне серьезно. А сам Санни совсем не показался мне несерьезным человеком. Но, с другой стороны, я даже не представляю, как он это собирается провернуть, уже голову себе сломал предположениями. Сам видел охрану тут.

– 

Мы видели только часть, дорогу хорошо стерегут, это да. А что творится вокруг, мы не знаем.

– 

Тут скорее ты не знаешь, а я как раз немного в курсе.

Про оборону Центра я и в самом деле был немного в курсе. Что-то видел сам, обеспечивая охрану рабочих, будучи на службе в Жандармерии, что-то рассказывали люди в городе и в отряде. Понятно, что люди рассказывают много чего разного, но в свете того, что ранее казавшиеся сказками истории про мутантов вдруг резко стали былью, я стал более склонен воспринимать и анализировать окружающие меня разговоры.

Центр конечно начал заботиться о своей охране еще до катастрофы, в мирное время. Теперь это кажется так очевидно, что даже странно, что я раньше до этого не додумался. Поспособствовал тот факт, что даже природно Портофино был отлично защищен: местечко находилось на самом конце полуострова, почти всю территорию которого занимала поросшая разнообразной растительностью гора. Даже единственная автомобильная дорога в Центр шла вокруг горы, по кромке моря. Сама живописная бухта городка почти отрезала наконечник полуострова: в самом узком месте, как раз за въездом на площадь ширина полуострова была вряд ли больше шестидесяти метров. Оконечность полуострова представляла из себя ещё один