на плечи свой плащ-дождевик, после чего сказал на прощание: — Более разговаривать с вами у нас нет ни времени, ни желания. Передайте своим гостям, что их предложение было любезно отклонено.

— Но позвольте… — уже действительно возмутился мужик и даже попытался схватить меня за руку. — Меня заверили, что…

— Не позволю, — жёстко ответил ему я, вырывая запястье из его пальцев. — Вы подзабыли московский язык, коли не понимаете, что вам на нём говорят? И если ещё раз попробуете меня коснуться —я сломаю вам руку. Это понятно?

— Понятно-с, господин Бажов, — выдавил через плотно поджатые губы мужчина, так и сверля меня каким-то непонятным взглядом.

— Не «господин», — бросил я ему, — а князь Бажов. Засим прощайте, постарайтесь нас более не беспокоить.

— Это было странно, — пробормотала Громова, глядя в спину мужчине, быстро за семенившему ко входу в служебные помещения, но практически у самых дверей вдруг развернувшемуся и буквально метнувшемуся к паре студентов из Морозовки. — Пусть мне и нравится музыка этой группы, но я всего лишь хотела послушать их вживую и побывать на концерте… Зачем мне вообще общаться с ними лично, да ещё и одной.

— Не знаю, — ответил я, медленно шагая в ногу с девушкой к двум хромированным статуям абстрактных чародеев, окружавшим лестницу, ведущую к входным дверям, на которой уже скопилось на удивление много людей. — Но этот мутный тип мне не понравился. Как ты думаешь, кто вообще тебя мог порекомендовать?

— Может быть, это просто шутка ребят из кафетерия? — предположила Хельга. — Я же им сказала, что мне нравится эта группа. Так что они вполне могли заплатить берлинцам ради какого-нибудь розыгрыша. Это очень в их духе!

— Может… — начал было я, когда где-то на улице раздался сильнейший хлопок, а потом из раскрытых дверей донеслись какие-то крики. — Что за⁈

И практически в этот же момент от выхода раздался надрывный девичий визг, а в следующий миг толпа «будущей элиты» разразилась паническими воплями и отшатнулась назад. Кто-то упал, оступившись на ступенях, и повалил с лестницы стоявших за ним людей. Раздались крики боли и ужаса, и почти тут же хлопнул пару раз пулевик, кто-то истошно заверещал, явно заходясь в агонии.

Люди в панике хлынули обратно, прочь с длинной, многопролётной лестницы, на которой сейчас происходило что-то страшное, и именно в этот момент я вдруг понял, что мы с моей девушкой были среди них единственными из одарённых. Ещё не очень понимая, что происходит, потому как в этот момент мог видеть только паникующих зрителей, я подхватил испуганно озирающуюся Хельгу на руку. После чего «Рывком» метнулся ко входу в помещение самого концертного зала, подальше от неведомой опасности.

К моему удивлению, высокие, в три человеческих роста, двери, ведущие на средний уровень зрительских мест, оказались закрыты и даже не пошевелились, когда я со всей дури врезал по ним ногой, что вполне могло сорвать любой обычный замок. Удар же «Мисахикой», в которую я не пожалел вложить живицы, вызвал только непонятную рябь на поверхности дерева да оставил на полотнище несколько неаккуратных царапин.

— Барьер! — ахнула Громова, которую мне пришлось опустить на землю. — Кто-то запечатал их глифическим барьером!

Не тратя время на разговоры и обсуждения, я, схватив девушку за руку, потянул её к лестнице, ведущей в зимний сад, в галерею на первом этаже гостиницы «Астралѣ», но и там ситуация была такая же, мы буквально носом уткнулись в едва заметную из-за ряби и отблесков световиков, но от этого не менее несокрушимую плёнку некой живицы. Хельга первой заметила относительно небольшие металлические пластинки с выгравированными на них печатями и глифами, прикреплённые к стене за преградой, но рассматривать их у нас просто не было времени.

С лестницы, ведущей на улицу, в фойе концертного зала хлынул целый поток тех самых «подозрительных личностей», которых мы раньше срисовали ещё у остановки паровиков. Причём они были вооружены кто чем, распалены до невменяемости в глазах и явно жаждали крови.

Так барышне в голубеньком платье, которая, брошенная кавалером, просто сидела на полу и, кажется, от шока не очень понимала, где она и что происходит, практически с ходу снесли голову с плеч тяжёлым самопальным мечом, сделанным их стальной полосы, заточенной с одного края. Парня же, который, стоя на карачках, пытался оправиться от падения со ступеней, толпа истерически забивала палками и дубинками, несмотря даже на то, что он умер уже после первого же сильного удара по голове, проломившего череп.

И это были далеко не самые кровавые сцены, которыми буквально заполнилось всё помещение фойе уже спустя буквально несколько минут. Нападавшие стаей лютоволков набрасывались на очередную пойманную жертву, выволакивая людей из укрытий и жестоко избивали, если, конечно, до этого кто-нибудь особо ретивый не располосовал их от шеи до паха, как то случилось с вообще уж ни в чём не повинной гардеробщицей.

— В кафетерий! Быстро! — рявкнул я, вновь хватая за руку Хельгу, в ужасе наблюдавшую за происходящим. — На кухне обязательно должен быть ещё один выход!

Нет, я вовсе не боялся простецов, пусть даже вооружённых, разъярённых и нападающих толпой. Однако моей первоочередной задачей было обезопасить мою девушку! А не бросаться грудью защищать незнакомых людей, которые, может быть, и не заслужили того, что с ними вытворяли эти изверги, но за сегодняшний день произвели на меня не самое лучшее впечатление.

Почти у самой двери, ведущей в обитель пирожных и прочих сладостей, мы наткнулись на двоих студентов Морозовки, один их которых сидел, тяжело привалившись к стене, а его спутница, хлопотала над его колотой раной, пришедшейся чуть ниже сердца и уже успевшей залить кровью весь живот мундира. Неподалёку от них лежал труп одной из служащих концертного зала с проломленной ударом кулака грудью, женщина всё ещё сжимала окровавленный нож в побелевших и сведённых предсмертной судорогой пальцах.

Услышав нас, девушка вскочила на ноги, тут же заслоняя своего раненого товарища, и напряглась, приготовившись защищаться. Впрочем, увидев форменные одежды Тимирязевской академии, она немного расслабилась, но всё равно подозрительно следила за каждым движением.

— Что здесь произошло? — с ходу спросил я, демонстративно не обращая внимания на напряжённую чародейку, однако готовый защитить Хельгу в случае внезапный атаки.

— Бажов, Громова? Хельга, это ты⁈ — как-то глупо моргнув, спросила студентка Морозовки, на груди которой красовалась клановая тамга Земельских, после чего вдруг заревела.

— Яночка…