Мне пелена фанатизма не застилает глаза, что бы вы обо мне не думали. "Белый свет" есть везде, и в Центре разумеется тоже. Это даже увеличивает ваши шансы на то, чтобы покушения на вас прекратились.

– 

Как вы думаете, когда может состояться встреча? – сменил скользкую тему я.

– 

Не раньше послезавтра, я полагаю. Мне нет нужды спешить, раз я вас сразу не выдал. Так что, может и еще позже.

– 

И каков наш статус до тех пор?

– 

Гостей. У вас статус гостей. Ходите, отдыхайте. Вам покажут, где вы пока можете поселиться. Две просьбы, нет, даже три просьбы. Первая: прошу содержание нашего разговора никому не рассказывать. Вообще обо всем том, что я сегодня узнал, лучше никому из наших пока не знать. Кому нужно, я сообщу сам. Не хочу сеять смуту, тем более при вашем непосредственном участии. Второе: не выходите пока за пределы базы. Мне на встрече вы нужны живыми, и я не хочу лишних рисков. У нас неспокойно, почти всегда, стрельбу за периметром вы наверняка будете часто слышать. И третье: прошу вас не докучать дежурным и часовым. У нас часто гибнут люди, и это очень плохо. Потому за дисциплиной я стараюсь следить особенно жестко.

– 

Понятно. Не вижу никаких проблем в соблюдении ваших просьб. Где нам узнать про быт?

– 

Про быт? Не понял…

– 

Нууу… Что нам есть тут? Что пить? Где можно помыться? Можно ли постирать одежду где-то? Такие, бытовые мелочи.

– 

А, это просто: нижний этаж здания на маяке – это что-то вроде нашего рынка. Там можно и постирать, и что-то купить. Выше не ходите, вас и не пустят – там у нас управление, и комнаты командирского состава. Столовая чуть дальше этой башни, длинная белая будка, не пропустите. Завтрак в восемь, обед в два, ужин в восемь. Сильно не опаздывайте. Помыться сможете прямо там, где вас поселят, у нас все достаточно цивилизованно. Проблемы только с пресной водой, я уже говорил. С ней поаккуратнее, пожалуйста.

– 

Нам нужны какие-то бумаги? Талоны на еду?

– 

Нет, ничего такого у нас нет. – с улыбкой покачал головой Сиди. Ему нравилось нахваливать свою базу. – Все, кто у нас тут на территории, имеют равные права. Просто стараются ими не злоупотреблять. Особенно это касается воды.

– 

Кстати, – спохватился я, – а что с нашей машиной? У нас там оружие, и много вещей.

– 

Оружие вам отдадут, я распоряжусь. Тут у всех своих оружие всегда при себе, враг не может нас застать врасплох. Предохранители, само собой. Ну да вы не дети, понимаете.

– 

У нас с собой есть кое-какие вещи, которые нам может быть не нужны, но может быть пригодятся вам. – заговорил Антон. – Вы упомянули рынок – там можно только купить, или продать тоже?

– 

А что за вещи?

– 

Одежда. И запчасти для автомобилей.

– 

А, это можно продать. Ну, то есть не продать, а обменять. У нас запрещена торговля оружием, водой и медикаментами, любыми. Остальное меняйте на здоровье. Вашу машину уже перегнали на другую стоянку, с ней все окей. Завтра утром сможете все из нее забрать. Сегодня уже нет, извините.

– 

Все в порядке, на сегодня хватит нам уже приключений.

– 

Ну вот, как-то так. Отдыхайте, завтра я вас найду. Сейчас распоряжусь, вас проводят в вашу комнату.

Сиди не вышел на улицу, а поднялся по лесенке на этаж выше. Там он с кем-то приглушенно поговорил, и спустился с еще одним бойцом, в той же форме, с той же нашивкой на плече. Боец нас пригласил пойти с ним, мы пожали руку Сиди и вышли на улицу. Сразу бросилась в глаза темнота вокруг. Море только усиливало эту темноту. Шум волн звучал так близко и так непривычно: в Центре я жил не у самого моря. Я подумал, не напрягает ли этот постоянный шум тех, кто тут живет, или же они к нему так привыкают, что не слышат его.

Мы прошли дальше по молу, мимо приземистой светлой "столовой", как ее описал Сиди. Почти дошли до следующей башни, предпоследней перед рынком. После столовой вместо домиков стояли контейнеры, переоборудованные в бытовки, жилые помещения. Такие обычно ставили на стройках, на больших объектах, для рабочих. Солдат указал нам на дверь одного из таких контейнеров, и на ломаном английском объяснил, что тут, на Маяке, почти все двери не запираются, все основано на доверии. И этот домик сейчас в нашем распоряжении. С этим солдат развернулся и ушел. Мы вошли вовнутрь, я нащупал на стене выключатель, щелкнул – две светодиодные лампочки под потолком залили наше жилище светом.

Контейнер был обычной "двадцаткой", то есть имел длину примерно шесть метров и ширину чуть больше двух метров. Внутри было одно помещение, кухня была частично отделена от гостинной туалетом и маленькой душевой. Две узкие кровати вдоль одной стены, столик и два стула у другой, два небольших шкафа. Пара окошек, одно выходит на мол, другое на море. Чисто, уютно, аккуратно, мне понравилось. Кухня была совсем крохотной, примерно метр шириной. Один столик, маленькая раковина, навесной шкафчик, электроплитка. В шкафчике, кстати, была посуда. Открыл дверь в туалет: натуральный унитаз, и микродушевая. Повернул кран – потекла вода. Напор слабый, но есть, судя по звуку электронасос работает. Вода соленая, качает получается с моря. Что поразило – вода регулировалась по температуре! Не до горячей, конечно, но вполне до теплой температуры. Черт, не знал, что проточные нагреватели работают с соленой водой. В общем, мы оказались прямо в отеле, даже моя квартира в Центре, которую я считал по нашим временам роскошной, была в какой-то мере попроще..

Антон, пока я осматривал неожиданные удобства, занял уже одну из кроватей, таким образом избавив меня от мучений выбора. В шкафчике оказались два одеяла без пододеяльников, пара разных подушек, и даже два небольших полотенца. Еще раз удивившись, я выбрал себе полотенце побольше, и первым полез в душ. Вода была действительно еле теплой, но в такой жаркий день это было даже хорошо. Я долго с наслаждением стоял под тонкой струйкой из душа, пытаясь себя всего оттереть, и отчаянно жалея об отсутствии мыла или шампуня. Вышел из душа, постаравшись вытереться прямо в кабине и при этом не сломав ничего вокруг своими локтями. Пришлось натягивать на себя грязную одежду, хорошо хоть майка была свежей. После меня в душ полез Антон, и тоже себе во времени