этом я и не сомневался, наверняка Баренс, до того как доложить мне, сам отправил запросы по ним искину линкора и получил точно такой ответ, что и я.

А когда я сделал запрос флотскому искину, в надежде, что тот быстро выяснит подробности, выяснилось, что связи с командованием флота просто нет. Хотя ещё не так давно я общался с тестем и детьми. Искин линкора мне также сообщил, что наша связь с флотом глушится.

Впрочем, после кораблей невидимок я был совсем не удивлён этому факту.

Кроме того, у меня не сходилось данные. По моему запросу искин посчитал разумных, что против нас воевали и я понял, что два корабля невидимки просто не могли доставить их на станцию, слишком много их было и даже если их сюда привезли в криокапсулах, им бы тоже не хватило места. К тому же если их доставили сюда в виде замороженных тушек, они бы долго приходили в себя после разморозки. Одним словом, у меня ничего не сходилось.

И именно в этот момент связь ожила, я поначалу подумал, что связь с флотом вернулась.

Но это был не Баренс и не один из взводных.

Голос, мне сразу показался знакомым, за последние несколько часов я слышал всего несколько раз, хрипловатый, с той характерной осторожной нотой, от разумного который долго молчал и только сейчас принял решение говорить.

— Лейтенант, — произнёс учёный отчётливо, с той особой твёрдостью, которая бывает у разумных, когда они уже всё решили и теперь просто осуществляют задуманное. — Мне нужна связь с адмиралом. Немедленно!

Баренс, судя по паузе, не ожидал этого. Лейтенант остановился и повернулся лицом к учёному, он явно обдумывал и взвешивал свой ответ, прежде чем ответить учёному.

— Вы в порядке, Карстон? — спросил он, и в голосе прозвучала настороженность разумного, который не особо понимает, что этому гражданскому от него надо? — Вам нужна медицинская помощь?

— Со мной всё в порядке, — коротко ответил Карстон. — Дайте мне связь с Мерфом. Это важно.

— Адмирал? — уточнил Баренс по своему каналу, коротко, чуть вопросительно, явно давая мне возможность отказать, если сочту нужным.

— Я слышу его, — ответил Баренсу. — Дай ему связь со мной.

Щелчок переключения.

— Господин Карстон, — произнёс я ровно. — Внимательно вас слушаю.

Сам я представил его там в тоннеле, рядом с бойцами Баренса, в измятом техническом комбинезоне с разорванным воротником, с засохшей кровью на лбу. Разумного, который провёл несколько часов в темноте технического яруса, среди гула вентиляции и далёких отголосков боя, доносившихся через переборки. И который теперь стоит среди бойцов — живых, но чужих — и держит коммуникатор с видом разумного, решившегося на что-то необратимое.

Потом он произнёс, чётко и без предисловий.

— Адмирал. В тоннеле на нижнем ярусе, в техническом хранилище секции Д-4, находятся научные данные. Зашифрованные носители. Семь блоков памяти в защитных контейнерах, каждый экранирован от внешнего сканирования и снабжён собственным источником питания на случай отключения станционной сети. Мне нужно, чтобы вы отправили со мной туда нескольких ваших бойцов, прямо сейчас.

Я не ответил ему сразу.

Не потому, что не понял, чего он хочет. Это я как раз понял сразу.

— Господин Карстон, — произнёс в ответ, — мои приоритеты следующие. Первое — это ваша эвакуация и эвакуация персонала станции. Второе — зачистка остатков противника в центральном зале. Поэтому спрятанные вами данные в хранилище подождут.

— Нет, не подождут, — резко запротестовал Карстон; в его голосе появилось что-то злое. — Вы не понимаете, что это за данные. Если они попадут к ним — это не просто потеря информации. Это последствия, которые вы не сможете просчитать. Которые я сам с трудом просчитываю, а я потратил три года, чтобы понять, что именно здесь хранится.

— Возможно, — согласился с ним совершенно спокойно. — Но у меня приказ императора и командования флота. Вывезти учёных и персонал станции. Данные в этот приказ не входят.

— Тогда измените приказ! — почти выкрикнул он, и я услышал, как где-то на заднем плане один из бойцов Баренса тихо кашлянул, явно не зная, куда деть взгляд.

— Я не могу изменить то, что пришло от командующего флотом, а тем более от императора — произнёс в ответ с терпением, которое бывает у разумных, говорящих очевидное.

— Мерф, — произнёс Карстон, почти совсем тихо, с явным нервным напряжением, которое бывает у разумных, говорящих о важных вещах. — Эти данные это то, из-за чего всё это вообще началось. Пираты, захват станции, корабли. Поймите, они прилетели за этим. Именно за этим, понимаете? Не за мной. За этими данными. Я просто оказался рядом, потому что знал, где они лежат. Потому что я их туда их и спрятал.

— Даже если это так, — произнёс в ответ, — и эти данные действительно нужно защищать. И я с вами согласен. Но не сейчас. Сначала мы эвакуируем оттуда всех вас разумных. Потом кого сможем из персонала станции и только потом мы займёмся вашими данными и никак не иначе.

— Пока вы будете выводить разумных, их успеют забрать. Или уничтожить, — быстро ответил Карстон. — Им хватит времени, чтобы добраться до хранилища, если они знают, где искать. — А подозреваю, что они знают. Именно поэтому они здесь. Да поймите вы они их ищут.

— Господин Карстон, — произнёс в ответ чуть твёрже, не повышая голоса, но добавляя в него жёсткости. — Я понимаю важность того, о чём вы говорите. И принимаю это. Но у меня много раненых. У меня парни, которые только что закончили серьёзный бой. У меня укреплённый пост противника в центральном зале, который мне предстоит уничтожить. И у меня приказ, который я обязан выполнить, потому что он отдан не для того, чтобы его нарушать. Ваши данные не могут быть приоритетом над жизнями моих парней. А также вашей жизнью, или чьей-либо ещё.

— Это не просто данные! — выкрикнул учёный, и в его голосе прорвалось что-то, чего он, похоже, держал долго в себе. Холодная тихая ярость, которая бывает у разумных, слишком долго сдерживавших страх и наконец позволивших ему выйти наружу в единственно доступной форме. Я не могу объяснить, что именно в нём, потому что вы в любом случае сейчас не поймёте, не потому, что вы глупы, а потому что у вас нет контекста. Но поверьте