Он протянул ей эскиз.

Она развернула упаковочную бумагу и изучила рисунок.

— Это в зеркальном отражении?

— Да, — сказал он, потому что уже знал, как работают татуировщики.

— Скорпион… миленько. Похоже, будто он воскресает.

— Так и есть. И это оригинальный размер. Точно такой. От шеи через лопатки до копчика.

— Все за одну ночь, да? Будет больно.

Калиф ухмыльнулась. Во рту у нее не хватало двух зубов.

— Я знаю.

— Принимали обезболивающие, разжижающие кровь?

Он покачал головой. Токкодан кровь не разжижал.

— Хорошо, — пробормотала Калиф. — Иначе пришлось бы свернуть лавочку: вы бы истекали кровью, как зарезанная свинья.

— Я знаю.

Калиф снова посмотрела на эскиз.

— Цвет?

— Фосфор.

Она застыла на полудвижении.

— Эй, нет. За такое я не берусь. Об этом речи не было.

— Я знаю, что вы делали фосфорные татуировки.

— Давно. К тому же это незаконно.

Он прищурился. Она была как все остальные.

— Хотите набить цену?

— Нет, черт побери, не в этом дело. Я держу слово. Но фосфор вас убьет.

Она выпрямилась и стянула длинные седые волосы резинкой в хвост. Он увидел волосы у нее под мышками. Кроме того, заметил: груди у нее почти не было. Морщинистая шея — длинная и сухая, руки такие же.

Калиф вытащила из-за уха сигарету.

— Он откладывается в лимфатических узлах и вызывает рак.

— Мне известно.

— Да ну? — Калиф подняла брови. — Эй, мужик, вы чокнутый.

— Я врач. Я знаю, что делаю.

— Сомневаюсь. Я видела, как от этого подыхали парни. Фосфор убьет и вас.

Она чиркнула спичкой.

Нет, не убьет. Напротив.

У него уже был рак кишечника, и он выжил. Теперь у него в голове жила неоперабельная опухоль, которая убьет его, если он ничего не предпримет. Если верить врачам, Монгрел[20] уже давно должен был свести его в могилу. По сути, его время истекло.

Но он нашел способ перехитрить смерть. И для этого ему нужна была последняя татуировка.

— Кроме того, фосфорной краски у меня в салоне нет. Может, вместо нее Titanium White[21]? — предложила она. — Она у меня есть. Для здоровья не вредна и аллергию вызывает редко. Ночью тоже светится. Даже красивее. Правда, только под ультрафиолетом. Так что если вы в дискотеке…

— Вы только тратите мое время.

Он щелкнул замком кейса и достал из углубления в поролоне ампулу.

Калиф взяла ее.

— Это не чистый фосфор.

— Я смешал его с другой краской. Теперь можем наконец начать?

— Как хотите. Тело ваше.

Калиф потянулась за формулярами.

— Вот бумага о рисках для здоровья, ее вам следует прочитать. Инструкция по уходу за татуировкой, и вот согласие на то, что вы…

Она осеклась.

Он расстегнул рубашку, прошел через помещение и выключил свет. Потом повернулся.

— Впечатляет, — услышал он голос Калиф из угла, где она сидела. — Хорошая работа. Откуда они? Ого, тут сбоку тоже.

— Теперь начнем?

— Зачем вы вообще пришли ко мне, если знаете таких мастеров?

— Я хочу, чтобы эту работу сделали вы.

— Ладно.

Калиф поднялась со стула.

— Думаю, без формуляров обойдемся. — Она на ощупь двинулась через комнату. — Только запру салон, и пойдем назад.

— Хороший план.

Он не ошибся в Калиф. Уже в Загребе, Белграде, Бухаресте и Праге он находил идеальные жертвы, по которым никто не стал бы горевать, и разыскивал сговорчивых татуировщиков, готовых за деньги на все.

Такие были. Но далеко не многие владели ремеслом по-настоящему. Калиф владела. К тому же деньги ей были очень нужны. Ее салон выглядел изрядно запущенным.

Они прошли в заднюю комнату, где горел слабый свет. Как он выяснил, у самой Калиф на теле было множество татуировок, которые она набила себе сама. Но не обычной краской — пеплом умерших друзей.

Тот, кто выглядел таким старым, как Калиф, и прожил подобную жизнь, наверняка мог многое рассказать. Соответственно разнообразными были и серые рисунки на ее коже: черепа на предплечьях, кресты на тыльных сторонах ладоней, кости с цепями на шее.

Так продолжала жить не только память о мертвых, но и нечто куда большее. Тоже своего рода милый круговорот — пришлось признать ему, когда он впервые услышал о Калиф.

В задней комнате он протянул ей конверт с оговоренной предоплатой в тысячу евро.

— Остальное — когда закончите.

Калиф без комментариев сунула купюры в передний карман джинсов. При этом он на мгновение увидел ее плоский живот и пирсинг в пупке.

Затем он лег на кушетку лицом вниз и свесил мускулистые руки.

— Шею и плечи вы заранее побрили, — заметила Калиф.

Она мягко провела кончиками пальцев по его позвоночнику.

— Тренируетесь?

— Для определенной цели.

— Для какой же?

Скорпионы смертельны.

— Сосредоточьтесь на работе.

— Я всегда сосредоточена. Вам, наверное, интересно, почему меня зовут Калиф?

— Нет.

— Это прозвище я получила…

— Я сказал: нет!

— Ага, все ясно, мистер Молчун.

Она обвела линии на упаковочной бумаге черными чернилами и прижала рисунок к его спине в зеркальном отражении. Затем дорисовала контуры ручкой.

В половине одиннадцатого Калиф приклеила вазелином шесть пустых колпачков для краски к коврику на приставном столике и вылила в них содержимое первой ампулы. Несколько колпачков она разбавила дистиллированной водой, чтобы получить оттенки с нарастающей яркостью.

Она приглушила свет. Иначе не смогла бы различать на коже места, уже зататуированные фосфором.

Он закрыл глаза и расслабился. В следующее мгновение почувствовал, как Калиф размазывает по его коже вазелин. Крем был холодным, прикосновения — мягкими.

Она вставила иглу в машинку и включила мотор. Он коротко взглянул на аппарат. Это была именно та модель, о которой он уже слышал: тату-машинка Cheyenne с десятивольтовым трансформатором. Она работала рядом с ним совершенно бесшумно.

Калиф начала с игольного модуля на семь игл для линий. Окунула кончик в первый колпачок с краской. От движения краска всосалась в иглу.

Позже она перейдет на магнум-модуль с двадцатью тремя иглами, который уже лежал у нее на столике, чтобы заполнить плоскости скорпиона. На весь рисунок понадобится примерно семь колпачков краски и около шести часов.

Он снова закрыл глаза, когда иглы вошли в кожу и впрыснули фосфор… смешанный с кровью его последней жертвы. Тонкие уколы сперва щекотали, потом становились все болезненнее — чем