Гости уставились на блюдо с явным недоверием. Доброга осторожно взял один пельмень, повертел в пальцах, понюхал. Потом, следуя примеру Сергея, макнул в белую массу и отправил в рот. Прожевал. Глаза его округлились. Он замер на секунду, потом зажмурился и выдохнул.

— Что это? — спросил он, указывая на миску с майонезом. — Это… белое масло? Белая сметана? Никогда не пробовал ничего подобного. Что это за еда?

— Это соус, — ответил Сергей, с трудом подавляя довольную улыбку. — Можем научить, если хотите.

— Хотим, — быстро ответил Доброга, запуская руку за следующим пельменем. — Обязательно научите. Такого соуса даже у греков нет. А уж они-то знают толк в еде.

Молодой посол с серебряной гривной уплетал уже третий пельмень, забыв про приличия. Старший с посохом держался сдержаннее, но тоже косился на миску с майонезом с плохо скрываемым интересом. Серегй, видя, что гости размякли и расслабились, решил, что момент подходящий. Он отставил кружку, выпрямился и заговорил.

— Есть ещё одно дело, — произнёс он.

Доброга подтянулся, выражая готовность слушать. Остальные тоже прекратили жевать.

— Мы хотим взять на воспитание ваших сирот. Мы будем кормить их, одевать и учить всему, что знаем сами. А когда они вырастут — вернутся к вам.

Доброга отложил пельмень, посмотрел на Сергея внимательно.

— Ты хочешь вырастить своих людей из наших детей?

— Не своих, — покачал головой тот. — Общих. Они будут знать ваши обычаи, и получат наши знания. Они будут мостом между нами. — И добавил, глядя прямо на Доброгу:

— Нам особенно нужны отроки. Из них мы сделаем таких воев, каких эта земля ещё не видывала.

Доброга помолчал, переваривая. Потом переглянулся со своими спутниками и кивнул.

— Я передам князю. Если он согласится, вы получите детей. Но взамен… — он усмехнулся в бороду, — дайте нам рецепт этой вкусной сметаны.

Сергей расхохотался, хлопнул ладонью по столу.

— Договорились. Будет тебе рецепт. А теперь — давайте есть. Пельмени стынут.

Глава 19

Тмутаракань

Вечером, после того как Доброга со свитой отбыли на свои корабли, генерал собрал совещание, всё так же у себя в квартире. Народу в этот раз набилось более чем много, ибо тем, которые генерал собирался обсудить, было несколько.

— Итак, товарищи, — начал он, обводя всех взглядом. — Союз мы заключили, и это хорошо, но я хочу понять, с кем мы имеем дело. Не с послами, с ними все понятно — с самим князем. Кто он такой? Чего от нас ждёт? Чего боится? Анна, — генерал повернулся к ней, — расскажите нам своё видение как историк.

Анна поднялась, положила перед собой свою неизменную тетрадь, но открывать не стала — просто оперлась кончиками пальцев о стол. Обвела взглядом собравшихся и заговорила:

— Представьте себе на минуточку, что где-нибудь рядом с вашим домом, из ниоткуда вырастает нечто такое, чего вы никогда не видели, и даже не предполагали о существовании подобного. Пусть это будет, скажем, корабль пришельцев из фантастического фильма, а лучше из фильма ужасов. Как бы вы себя повели?

В комнате молчали.

— Вот видите, вы не можете дать внятного ответа, и это с учетом того что все здесь собравшиеся люди образованные и начитанные. А князь это, по сути, получивший власть дикарь. Да, он явно не глуп, он хитер и по-своему логичен. Поэтому, — Анна сделал паузу, обводя собравшихся взглядом, — никаких враждебных действий без понимания, с кем он имеет дело, он не предпримет. Он воин, но не самоубийца. И первая его реакция — осторожность. Он не нападёт, пока не узнает, чего от нас ждать.

Она снова выдержала паузу.

— Второе. Средневековый человек, даже князь, мыслит в категориях божественного вмешательства. Он знает, что Бог или боги могут послать знамение. Огромное здание из невиданного материала, извергающее огонь и гром, наверняка воспринято им либо как чудо Господне, либо как происки нечистой силы. Князь — христианин, и он вполне мог решить, что это испытание или помощь свыше. Особенно если мы сами говорим, что «боги дали нам эту крепость». В языческой среде, которая ещё сильна, такая легенда очень хорошо ляжет на подготовленную почву. Но даже христианин не станет отрицать очевидного: такого он никогда не видел. Значит, в его глазах мы — не просто люди. Мы — знак.

— Это плохо? — спросил Горохов.

— Это по-разному, — ответила Анна. — Пока он боится нас спугнуть или прогневать — это хорошо. В остальном — плохо.

Она перевела дух и продолжила:

— Третье — практический расчёт. Какой бы трепет ни внушала девятиэтажка, князь — правитель. Его главные вопросы: угроза это или возможность? Можно ли с нами договориться? Выгодно ли это? Он увидел что мы не лезем в его земли, не требуем дани и не объявляем себя богами, и быстро переключился на прагматику. А прагматика такова: у нас есть оружие, способное жечь корабли и обращать в бегство конницу. С таким союзником можно и хазар прижать, и печенегов отогнать, и Византии показать зубы. Именно поэтому он и прислал послов. Он уже всё посчитал.

— Четвёртое — дипломатия и попытка интеграции. Князь не пытается нас подчинить. Он понимает, что не сможет. Вместо этого он признаёт нас равными, даёт торговые привилегии, наверняка разрешит набирать людей. Это очень грамотный ход: формально он ничего не теряет, а фактически получает военного союзника с технологиями, которых ни у кого нет. Любой князь на его месте попытался бы «приручить» новую силу, встроить её в свою политическую игру. Он не хочет нас злить. Он хочет нас использовать.

— А это не опасно? — спросил Дронов.

— Опасно, — кивнула Анна. — Потому что, если мы перестанем быть полезными, интерес к нам упадёт. Или, наоборот, кто-то решит, что проще нас убрать и забрать всё себе. Но пока мы сильны — мы нужны. И это подводит к пятому, самому важному.

Она опять обвела взглядом собравшихся.

— Долгосрочная стратегия. Князь не знает, откуда мы пришли. Но он видит, что нас мало. Значит, нас можно использовать сейчас, пока мы сильны, а дальше — либо мы растворимся в местном населении, либо уйдём, либо погибнем. В любом случае наши знания и оружие должны послужить ему. Именно поэтому он соглашается на союз — он понимает, что так наша сила станет его