меня помощника. При помощи поджопников и такой-то итальянской матери, она загнала Петровича на полку, захлопнула дверь, а сверху навесила тяжеленный амбарный замок. Причём очень интересный — со светящимися рунами и символами, ну явно работа домовых артефакторов.

Ну а когда все блюда были отданы в стол, я как радушный хозяин вернулся в зал. Занял рабочее место бармена, чтобы быть на виду в случае, если моим гостям что-то понадобится, а сам начал пересчитывать монеты. Хотя… слово «пересчитывать» тут явно неуместно. Потому что я без понятия, как это делать.

Вот это древние индийские рупии, вот это похоже на что-то персидское. Этой монетке тысяча лет, а вот эта была явно изготовлена ещё до нашей эры. Однако. Хорошо быть аномалией. Если понадобилось, пошарился по дну и насобирал себе денег на банкет. Вот только я не совсем понимаю, как мне давать барышням сдачу с… вот-этого-вот.

С другой стороны, свои все люди, и к чёрту неловкость. Поэтому я подошёл к столику и задал вопрос прямо:

— Синьорины, милые, я в ступоре. Я не совсем понимаю ценность монет, штатного антиквара в «Марине» не имеется, и я не знаю как быть со сдачей…

— Какая сдача⁈ — закричала блондинка. — Артуро, брось! Сегодня замечательная ночь и нам с девочками всё очень-очень понравилось! Если там останется какая-то сдача, забери её себе в качестве чаевых! У людей ведь принято оставлять чаевые, верно?

Глава 20

Сегодняшнее утро захотелось начать красиво. Конан заварил мне кофе, и я весь из себя спокойный и благополучный направился пить его на летнюю веранду. Неспеша чтобы, и чтобы величаво. И да! Насчёт красоты не прогадал.

Рядом со входом в «Марину» стояла стремянка, а на стремянке Джулия. Девушка старательно пыхтела, стараясь прилепить что-то прямо на стену около двери. Судя по сосредоточенному выражению её лица и прикушенному кончику языка, процесс требовал максимальной точности. Ну и виды мне снизу, конечно, открывались завораживающие.

— Хороша, — сказал я и прихлебнул кофе.

— Чего?

— Я спрашиваю: что делаешь?

— Табличку леплю!

— Что за табличку?

— «Дог фрэндли»! — Джулия наконец закончила возиться, слезла со стремянки, отступила на несколько шагов, оценила результат и довольно кивнула. — Ну вот, — а затем перевела взгляд на меня. — Сейчас все так делают. Да и потом, я животных люблю.

— Любишь, — кивнул я и сделал ещё один глоток. — Любовь — это прекрасно. Но что насчёт санитарных норм?

— Артуро, — отмахнулась кареглазка. — У половины заведений в Венеции такие таблички, и ничего.

— Их не проверяют, — парировал я. — А нас проверят обязательно. Найдут лишний повод, так сказать. Да и потом, ты подумала насчёт того, как отреагирует синьора Глованни? Надо бы ещё и про котиков что-то налепить, раз уж пошла такая пьянка.

— Табличка подразумевает и собачек, и котиков, и… енотиков. А ещё она показывает, что мы открытые, добрые и современные.

— Ладно, — вздохнул я и не стал лишний раз спорить.

Практика действительно частая. Вот только помимо таблички надо бы рядом ещё и сантиметр установить, как в парках аттракционах. Мол, если ваша собаченька ниже красной линии, то пускай заходит. Ведь зная Венецию, я не удивлюсь если именно сегодня и именно сейчас явится человек с выпученными глазами и начнёт кричать о том, что представляет сообщество заводчиков алабаев, и у них что-то там сорвалось, и срочно нужно место, и надо выручать.

— М-м-мда…

Однако зря я это. День прошёл обычно. На завтрак полная посадка, на обед так же, просто размазано по времени, а на ужин даже небольшая очередь образовалась. Товарищей туристов в последнее время в Дорсодуро прибыло, и район потихонечку становился… м-м-м… рукопожатным, что ли? Ну а я и рад.

Насчёт зверушек, к слову — сегодня за весь день нас посетили всего две синьоры-собачницы. Одна с очень воспитанным тигровым французом, а вторая с собакой, определять породу которой я не берусь, но от себя назову «бегающим спонжиком». Короче говоря, никаких алабаев, водолазов или ирландских волкодавов.

Пробил колокол Сан-Марко. Последние гости разошлись, максимально довольная собой Джулия пошуровала спать, а я, как это водится, чуть задержался с Петровичем на кухне. Наметил план работы на ночь и собрался было отдыхать, как вдруг из смежного зала, — того самого, с причалом, — донёсся странный звук.

Как будто чайник кипит. Причём… ну… не один. И что кипит предельно понятно, вот только непонятно с чего бы вдруг — помнится, после ночного купания князя Демидова и его друзей аномальщины в зале не осталось.

— Да что ж такое? — вздохнул я, вышел в соседний зал и с порога малость опешил.

Вода на причале действительно бурлила, и снизу, с глубины, пробивался инфернальный красноватый свет. Мерцающий, пульсирующий и максимально зловещий. Я подошёл к воде вплотную и понял, что сквозь эту красную муть проступают силуэты, а потом…

Потом что-то под водой взорвалось. Громкий бульк и фонтаны брызг заставили меня инстинктивно отшатнуться и на всякий случай прикрыть лицо рукой. А уже в следующий момент, когда брызги осели, я увидел на ступенях причала странную парочку… э-э-э… существ?

Первый — явно разумный. Высокий, метра под два роста синьор с кожей цвета пепла, глазами с ярко-красной радужкой и… гхм… рогами. Рога были небольшими, но всё же были. Одет синьор был в строгий чёрный костюм-тройку и блестящие лакированные туфли. На запястье левой руки дорогие часы, а в правой тем временем поводок.

На поводке, понятное дело, пёс.

Большой. Размером плюс-минус с пони. Судя по поведению очень жизнерадостный, слюнявый такой, пушистый, вислоухий. А ещё трёхголовый. Пёс уставился на меня тремя парами глаз, активно завилял хвостом и проскулил что-то нечленораздельное.

— Добрый вечер, — сказал синьор, оглядываясь вокруг. — У вас ведь можно с собаками? Я правильно всё понял?

— Кхм, — прокашлялся я в кулак и понял, что слово не воробей, табличка не воробей, и вообще ничто кроме воробья не воробей. — Можно. Проходите, присаживайтесь. Наверное…

— Превосходно! — рогатый расплылся в улыбке. — Я уже десяток заведений обошёл, и везде одно и то же. Уважаемый, мы не можем вас обслужить, потому что ваш компаньон… бла-бла-бла… Знаете, как обидно?

— Представляю.

— Ах, да! Позвольте представиться, — синьор вытащил из внутреннего кармана пиджака визитку. — Долоре Сангинетто, торговец лучшими сэндвич-панелями в Венеции.

— Сэндвич… панелями?