притягивает к себе. Его губы впиваются в мою шею. Он жёстко давит на меня, и я впечатываюсь телом в его машину. Поясница, спина, ягодицы касаются холодного металла.

– Нет, я не поеду никуда, – тяну я, и упираюсь ладонями в его плечи.

Помимо моей воли, чёртовой слабой воли, я всё равно начинаю тут же загораться рядом с ним. Волна возбуждения мигом накрывает каждую клеточку тела. Низ живота полыхает огнём. Неминуемым крахом моей выдержки.

Хочу его тоже. До безумия хочу. Это ведь невозможно контролировать, он… он полностью поработил меня. Все мысли, все чувства… только он. Только Тормасов. Ну чёрт. Почему так сложно с ним бороться?

Его губы отрываются от моей истерзанной шеи. Он смотрит мне в глаза всего мгновение. Он не спрашивает меня ни о чём, потому что видит в моём лице, в моём подрагивающем теле ответ.

Наклоняется и целует. Сразу глубоко, жёстко. И я безвольно подчиняюсь. Позволяю ему ласкать меня, голова уже не соображает. Секунду назад хотела его прибить, а сейчас хочу почувствовать его на себе, в себе…

Сознание мутится от возбуждения. Надо остановиться. Прекратить. Высказать ему всё. Я ведь должна быть сильной.

Чёрт возьми, Алёна, возьми себя в руки. Иначе дальше будет только хуже.

Упираюсь снова в его грудь и получается с трудом оторваться от его губ, чтобы набрать в лёгкие кислород. Дышу рвано, хватая ртом воздух. Сердце выскакивает из груди. Ноги едва держат.

– Яр… Хватит… – выдыхаю я и, противореча самой себе, впиваюсь пальцами в его волосы.

Притягиваю его к себе ближе. Зависаю в миллиметре от его губ.

– Ты – самое ужасное моё приключение, – жалуюсь ему.

– Взаимно, Тенёчек.

Яр усмехается. Его губы снова накрывают мои. Кажется, что его поцелуй – единственное правильное в этой жизни. Я отдаюсь ему полностью. Отвечаю на каждое движение его языка.

И даже не реагирую, когда его ладони перемещаются вниз и сжимают ягодицы. Точнее реагирую, но не так, как хотелось бы. Из груди рвётся протяжный, низкий стон прямо ему в рот.

И тут за пеленой страсти, дикого желания и сбившегося дыхания я слышу знакомый голос. Голос любимого брата.

– Пиздец.

Глава 36. Заслужил

Ярослав Тормасов

– Яр… Хватит…

Тенёчек как обычно говорит одно, но её тело отзывается и реагирует по-своему. Аккуратные пальчики врываются в мои волосы, взъерошивая их и подёргивая пряди. По телу прокатывается волна такого возбуждения, что я едва контролирую себя.

Хочется её так, что я уже никакого внимания не обращаю на окружающий мир. Да похрен. Пусть глазеют. Главное, нам кайфово вместе. Целоваться перед общагой и сходить с ума от этой дикой, обоюдной жажды.

Колбасит Тенину не меньше, чем меня. Так же, как и я, она переходит из стадии «нам нельзя» к стадии «хочу» за считанные секунды. С утра смотрела на меня раненным зверем, будто решила, что с неё хватит этого. А сейчас зажигается вместе со мной, горит в моих руках. Я чувствую. Всё чувствую.

И я был бы рад поддержать её игру, когда она начала прятаться, отдаляться, когда попыталась дистанцироваться от меня. Хотелось бы мне сделать вид, что тоже готов взять себя в руки, перестать уже вариться в этом безумии. Но блядь. Просто нет. Я уже не могу. Я одержим этой девчонкой.

– Ты – самое ужасное моё приключение, – шепчет мне в губы с обидой.

Смешно. Потому что так и есть. Мы оба с ней больные на всю голову, раз позволили этому «приключению» случиться в нашей жизни. Но что поделать… Теперь уже поздно. Да всё уже. Что отрицать-то? Я никого больше не хочу. Только её.

Хочу пропускать её длинные пряди сквозь пальцы, хочу проводить костяшками по нежной щеке, хочу целовать эти сочные губки, хочу чувствовать её язык, хочу входить в неё. Просто, чёрт побери, я уже не могу не хотеть всего этого. Я уже попробовал и подсел на неё.

– Взаимно, Тенёчек, – усмехаюсь в ответ.

Накрываю её губы и углубляю поцелуй. Упираюсь в неё каменным стояком, обхватываю её ягодицы и вдавливаю в себя, чтобы поняла, в каком я уже взвинченном состоянии. Из-за неё. От её одуряющего запаха, пухлых губ, сладкого тела…

Алёна стонет мне в губы, и я реально подумываю о том, чтобы впихнуть её в машину и жёстко взять прямо здесь. Даже до комнаты в общаге вряд ли мы в состоянии будем добраться. Хотя, блядь, надо бы.

– Пиздец.

Мужской голос доносится до меня сквозь пелену страсти, а следом я чувствую рывок. Нормальный такой рывок. Как щенка