Там также была металлическая полоска, уходящая в землю. Но когда я внимательно рассмотрел проводник в полевой бинокль, я увидел, что полоска была отсоединена от шипа. Очевидно, она была модифицирована для использования в качестве антенны. Довольно глупо мы попытались подобраться поближе, и, откуда ни возьмись, появилась разъяренная толпа местных детей и начала забрасывать нас камнями. Мы поспешно отступили и направились в Полодию, где была аналогичная обстановка. Тогда я был уверен, что мы были правы, определив две деревни как центр операций Гриваса.

Я начал лихорадочно работать над радиомаяками. Мы подсчитали, что на завершение работы «Солнечный свет» потребуется шесть месяцев, но как раз в тот момент, когда мы включили максимальную передачу, в конце февраля 1959 года Министерство по делам колоний поспешно урегулировало кипрскую проблему на конституционной конференции в Ланкастер-хаусе. Ковер грубо выдернули у нас из-под ног, и весь план операции «Солнечный свет» сорвался в одночасье. Мэган был в ярости, особенно когда Гривас появился именно в том районе, который мы предвидели, и был доставлен самолетом в Грецию, готовый продолжать оказывать пагубное влияние на остров. Мэган чувствовал, что урегулирование было в лучшем случае временным и что немногие из нерешенных проблем были решены. По его мнению, краткосрочная целесообразность Министерства по делам колоний приведет к долгосрочным страданиям. Он оказался прав.

Незадолго до того, как мы покинули Кипр, у нас с Мэган была напряженная встреча с губернатором, сэром Хью Футом. Он был рад, что наконец-то его освободили, и дал понять, что всегда рассматривал «Солнечный свет» как решение последней инстанции, которое будет реализовано только в случае провала дипломатии. Он, казалось, был неспособен понять, что разведданные, чтобы быть эффективными, должны быть встроены в дипломатию с самого начала. Оглядываясь назад, я уверен, что если бы нам позволили осуществить операцию «Солнечный свет», когда мы впервые лоббировали ее в 1956 году, мы могли бы нейтрализовать Гриваса с самого начала. Тогда Министерство по делам колоний, а не EOKA, смогло бы диктовать условия мира, и история этого трагического, но прекрасного острова, возможно, пошла бы другим курсом за последние тридцать лет.

Весь кипрский эпизод произвел неизгладимое впечатление на британскую колониальную политику. Британия деколонизировалась наиболее успешно, когда мы сначала разгромили военный мятеж, используя разведданные, а не силу оружия, прежде чем вести переговоры о политическом решении, основанном на политическом руководстве побежденного повстанческого движения, и с британской силой оружия для поддержания установленного правительства. По сути, это то, что произошло в Малайе и Кении, и обе эти страны остались нетронутыми.

Основная проблема заключалась в том, как устранить колониальную власть, гарантируя при этом, что местные вооруженные силы не заполнят вакуум. Другими словами, как вы можете создать стабильный местный политический класс? Министерство по делам колоний хорошо разбиралось в сложных, академических, демократических моделях — конституция здесь, парламент там, — очень немногие из которых имели хоть малейший шанс на успех. После кипрского опыта я написал статью и отправил ее Холлису, изложив свои взгляды. Я сказал, что мы должны принять большевистскую модель, поскольку она была единственной, которая успешно сработала. Ленин лучше, чем кто-либо другой, понимал, как получить контроль над страной и, что не менее важно, как его сохранить. Ленин считал, что политический класс должен контролировать людей с оружием и разведывательную службу, и с помощью этих средств мог гарантировать, что ни армия, ни другой политический класс не смогут бороться за власть.

Феликс Дзержинский, основатель современной советской разведывательной службы, специально создал ЧК (предшественницу КГБ) с учетом этих целей. Он учредил три главных управления[33]. Первое Главное управление[34] — для работы против тех людей за границей, которые могли бы организовать заговор против правительства. Второе главное управление — для работы против тех, кто мог бы организовать заговор внутри Советского Союза. Третье главное управление[35], которое проникло в вооруженные силы, чтобы гарантировать, что военный переворот не может быть спланирован.

Холлис и остальные директора МИ-5 с ужасом встретили мою статью. Они сказали мне, что это «цинично», и это даже не было передано в Министерство по делам колоний, но, оглядываясь назад на прошлую четверть века, военной диктатуры удалось избежать только там, где во вновь созданных странах применялась версия принципов Ленина.

Эти идеи также горячо оспаривались ЦРУ, когда я читал им лекции в 1959 году. Хелмс категорически заявил мне, что я выступаю за коммунизм для стран третьего мира. Он чувствовал, что у нас было решающее преимущество в разведданных, которого им не хватало. Мы были постоянной колониальной державой, тогда как во время мятежей, с которыми они столкнулись на Дальнем Востоке и Кубе, они таковыми не были, и поэтому они чувствовали, что единственной политикой, которую они могли проводить, было военное решение. Именно это мышление в конечном итоге привело США к войне во Вьетнаме.

Более того, это сразу привело их в залив Свиней, и когда два года спустя Харви выслушал мой кипрский опыт, он был поражен параллелью между двумя проблемами: оба маленьких острова с партизанскими силами, возглавляемыми харизматичным лидером. Его особенно поразило мое мнение о том, что без Гриваса EOKA потерпела бы крах.

— Что бы британцы делали на Кубе? — спросил он.

Я немного беспокоился из-за того, что меня втянули в кубинские дела. Мы с Холлисом обсуждали это до моего приезда в Вашингтон, и он не скрывал своего мнения о том, что ЦРУ допустило ошибку в Карибском бассейне. Он чувствовал, что от этой темы следует держаться подальше, если это вообще возможно. Я беспокоился, что если я сделаю предложения Энглтону и Харви, то вскоре обнаружу, что ЦРУ цитирует их по всему Вашингтону как взвешенный британский взгляд на вещи. Не потребовалось бы много времени, чтобы слухи об этом просочились обратно в Leconfield House, поэтому я дал им понять, что говорю неофициально.

Я сказал, что мы попытаемся использовать все имеющиеся у нас там активы — альтернативных политических лидеров и тому подобное.

— Мы все это делали, — нетерпеливо сказал Харви, — но они все во Флориде. После залива Свиней мы потеряли практически все, что у нас было внутри…

Харви попытался узнать, не знаю ли я, есть ли у нас что-нибудь в этом районе, ввиду британского колониального присутствия в Карибском бассейне.

— Сомневаюсь в этом, — сказал я ему, — в Лондоне говорят: держись подальше от Кубы. У шестой может что-то быть, но тебе придется уточнить у них.

— Как бы вы справились с Кастро? — спросил Энглтон.

— Мы бы изолировали его, настроили людей против него…

— Вы