– Ваше любопытство вполне естественно. Тем не менее Аноме настаивает на полной конфиденциальности. Перейдем к другому вопросу. Аноме приказал переселить женщин в приморские кантоны. Число неприятных инцидентов должно быть сведено к минимуму. В каждый кантон требуется направить не меньше шести контролеров, принимающих жалобы, проверяющих существование оснований для жалоб и составляющих письменные заключения с тем, чтобы могли быть приняты меры по устранению упущений. Поручаю вам назначить компетентных должностных лиц и откомандировать их в кратчайшие возможные сроки.

– Предусмотрительное распоряжение, – согласился Аун Шаррах. – Я прикажу заместителям сформировать группы контролеров.

– Оставляю детали на ваше усмотрение.

Покидая Дискриминатуру, Этцвейн думал, что в конечном счете не допустил серьезных просчетов. В породистой голове невозмутимого Шарраха, несомненно, кишели гипотезы, подозрения и догадки. Неизвестно было, однако, какие выводы сделает влиятельный хитрец и кем он в конце концов станет – союзником или противником? Больше, чем когда-либо, Этцвейну нужен был союзник, поверенный, надежный помощник. В одиночестве он подвергался опасности на каждом шагу.

Окружным путем Этцвейн вернулся ко дворцу Сершанов. Ему казалось, что за ним кто-то увязался. Когда он прошел под Гранатовыми воротами, спрятался за пилястром и подождал в темно-красной полутени, никто не прошел мимо. Всю дорогу Этцвейн оглядывался, но никого не заметил.

Глава 3

Ровно в полдень Этцвейн вошел в большой конференц-зал Палаты правосудия. Не оглядываясь по сторонам, он прошагал прямо к возвышению трибуны, взялся обеими руками за толстый серебряный поручень и обвел взглядом ряды внимательных лиц.

– Уважаемые господа! Аноме подготовил сообщение, мне поручено его прочесть, – Этцвейн расправил свернутый в трубку лист пергаментной бумаги. – Слушайте! Так говорит Аноме.

Приветствую техническую элиту Гарвия! Сегодня в связи с организацией сопротивления рогушкоям потребуются ваши рекомендации. Много лет я пытался предотвратить набеги мирными средствами. Напрасно: теперь мы вынуждены драться.

Уже приказано сформировать армию, но это только половина дела. Необходимо создать эффективное оружие.

Задача состоит в следующем. Воин-рогушкой – массивное, бесстрашное существо, нападающее с дикой яростью. Его основное оружие – металлическая палица с шипами и ятаган, причем изогнутый серпом ятаган используется и как рубящий клинок, и как метательный снаряд, поражающий цель в пятидесяти метрах и дальше. Следовательно, у наших солдат должно быть оружие, способное истреблять рогушкоев на расстоянии не менее ста метров.

Поручаю вам эту задачу и приказываю немедленно сосредоточить все усилия на ее решении. В вашем распоряжении все ресурсы Шанта.

Разумеется, необходимо организовать работы. Выберите из ваших рядов председателя и членов технического совета, руководящего исследованиями и разработками.

Управляющим назначен человек, читающий мое обращение, Гастель Этцвейн. Он выступает от моего имени. Вы будете отчитываться перед ним и выполнять его указания.

Повторяю: поставленная задача нуждается в безотлагательном решении. Ополчение уже собирается и скоро потребует выдачи оружия.

Этцвейн отложил текст обращения и поднял лицо к почти заполненному амфитеатру:

– Есть вопросы?

Пыхтя, на ноги поднялся толстяк с нездоровым румянцем на щеках:

– Требования понятны. Но какого рода оружие имеет в виду Аноме?

– Оружие, позволяющее убивать рогушкоев и принуждать их к отступлению с минимальным риском для тех, кто этим оружием пользуется, – ответил Этцвейн.

– Очень расплывчатое определение, – пожаловался толстяк. – Мы не получили конкретных разъяснений. Аноме должен предоставить комплекты чертежей – или, по меньшей мере, описание технических характеристик. Что же нам, вслепую работать?

– Аноме не технист, технисты – вы! – возразил Этцвейн. – Разработайте технические требования и чертежи сами! Если возможно изготовление лучевого оружия – прекрасно. Если нет, найдите самое практичное и целесообразное решение. По всему Шанту формируются ополчения, им потребуются средства уничтожения врага. Аноме не может вооружить армию мановением руки. Оружие предстоит спроектировать и изготовить вам, технистам!

Толстяк покраснел пуще прежнего, неуверенно посмотрел по сторонам и сел. В последнем ряду Этцвейн заметил Ауна Шарраха, задумчиво улыбавшегося в пространство.

Встал высокий человек с горящими черным глазами на восковом лице:

– Ваши замечания справедливы, и мы сделаем все, что в наших силах. Но учитывайте, что мы технисты, а не изобретатели. Мы скорее совершенствуем процессы, нежели разрабатываем принципиально новые конструкции.

– Если не можете справиться с работой, найдите тех, кто справится, – упорствовал Этцвейн. – Я назначаю вас – лично – руководителем, ответственным за разработку оружия. Создайте оружие или умрите!

Вмешался другой технист:

– Направление разработок зависит от предполагаемой численности армии. Другими словами, нужно знать, сколько единиц оружия должно быть произведено. Скорость изготовления и доступность материалов могут оказаться важнее совершенства конструкции.

– Совершенно верно, – согласился Этцвейн. – Численность армии составит от двадцати до ста тысяч человек, в зависимости от сложности кампании. Следует отметить, что производство оружия – лишь самая неотложная из задач. Потребуются также устройства связи, позволяющие командирам координировать маневры. Председатель технического совета должен выбрать группу специалистов, способную проектировать такое оборудование.

Этцвейн ждал дальнейших вопросов, но в зале царила угрюмая, неуверенная тишина. Этцвейн решил закончить собрание:

– Организуйте работы по своему усмотрению. Выберите председателя, человека компетентного, пользующегося уважением, решительного – даже, в случае необходимости, безжалостного. Он сформирует группы специалистов, руководствуясь практическими соображениями. С вопросами и рекомендациями обращайтесь ко мне через главного дискриминатора, Ауна Шарраха.

Без дальнейших слов Этцвейн поклонился и покинул зал.

В павильоне во дворе Палаты правосудия к Этцвейну подошел Аун Шаррах.

– Колеса завертелись, – сказал он. – Надеюсь, никто не будет вставлять в них палки. У технистов нет опыта творческого проектирования – и, если я могу позволить себе такое наблюдение, Аноме не проявил в этом отношении достаточной решительности.

– Что вы имеете в виду? – спокойно спросил Этцвейн.

– Как правило, Аноме запрашивает досье и характеристики на каждого из участников проекта, после чего сам назначает управляющего и дает точные, конкретные указания. Теперь технисты в замешательстве, не знают, с чего начать – им не хватает инициативы.

Этцвейн безразлично пожал плечами:

– Аноме приходится многое рассчитывать и планировать. Часть его бремени должна быть возложена на других.

– Разумеется – если другие способны выдержать такое бремя, и если им предъявлены конкретные требования…

– Как я уже сказал, требования им придется разработать самостоятельно.

– Оригинальный принцип! – признал Аун Шаррах. – Будем надеяться, что инерция многовековых традиций преодолима.

– Ее придется преодолеть, если мы хотим выжить! Аноме не может собственноручно драться с рогушкоями – на тварях нет ошейников. Полагаю, вы достаточно подробно изучили мою биографию?

Аун Шаррах кивнул без всякого смущения:

– Вы были – или продолжаете быть – музыкантом в популярной труппе маэстро Фролитца.

– Я музыкант. Я понимаю других музыкантов так, как вы не сможете их понять, даже если подготовите сотни досье.

Шаррах задумчиво погладил подбородок:

– И что же?

– Предположим, Аноме пожелал бы сформировать труппу лучших музыкантов Шанта. Без сомнения, вы могли бы предоставить ему тысячи характеристик, чтобы Аноме сделал выбор. Сыгрался бы такой оркестр? Смогли бы оркестранты дополнять друг друга, а не мешать друг другу? Не думаю. Другими словами, посторонний человек, не будучи опытным специалистом в той или иной области, не может выбрать или