Думаю, только радостный прием, который оказал нам Артур, помог Мерлину выбраться из пучины отчаяния.

Я видел, как мой хозяин смотрит на юного предводителя, исполненного жизни и молодого рвения, и решает ради него отбросить навязчивую тоску. На моих глазах Мерлин расправил плечи и вскинул голову. Он улыбнулся, пусть через силу, но все-таки улыбнулся, и привет его был искренним.

Итак, вскоре после нашего прибытия в Каер Мелин пелена, лежавшая у Мерлина на душе, стала спадать. Как я уже сказал, это заслуга Артура. С самого начала он проявлял редчайшее качество: радость, которая рождалась из трудностей, крепла в невзгодах и расцветала в страданиях.

Артур умел отыскать золотой лучик надежды в поражении, проблеск синевы средь ненастного неба. Вот что делало его победителем — человеком, за которого охотно отдадут жизнь. Пыл и уверенность Артура стали кремнем и огнивом для сухого трута людских сердец. Научившись высекать искру, он мог зажечь пламя, когда сочтет нужным. И это, скажу вам, было зрелище!

В ту ночь, когда мы вместе сидели у очага, мой хозяин вопреки всему поверил в наше спасение. Думаю, перед ним начали проступать очертания грядущей надежды: больше, выше, величественнее, чище и много сильнее всего, что виделось ему прежде.

— Конечно, — говорил он позже, — всему этому следовало произойти. Иначе и быть не могло.

Так оно и сбылось во благовремении. Ненадолго, но все же сбылось.

Впрочем, в день возвращения только юный Артур отогревал наши сердца своей безграничной радостью. О, как он любил Мерлина!

— Расскажите о вашем плавании, — воскликнул Артур. (Столы уже готовили к трапезе.) — Как Бан вас принял? Поможет он? Пришлет людей? А когда...

— Артур, умоляю! — вскричал Мерлин, выставляя ладони вперед, чтобы остановить поток его любопытства. — По одному вопросу за раз.

— Отвечай на любой, только расскажи мне хоть что-нибудь!

— Я все тебе расскажу, — пообещал Мерлин. — Только дай сесть и обсудить все своим чередом, как принято среди учтивых людей. Мы весь день скакали верхом, и я голоден.

Мы сели за стол и стали ждать, когда принесут похлебку.

— Ну вот, — воскликнул Артур, когда трапеза закончилась и мы принялись за кубки. — Пой, бард. Я жду.

— Да, Бан нас принял. Да, он пришлет помощь. Припасы отправят, как только соберут урожай...

— Отлично! — Артур так грохнул кулаком по столу, что задрожали кубки. — Молодец, Мирддин! Я знал, что у тебя получится.

— ...люди прибудут весной с Борсом. — На удивленный взгляд Артура Мерлин ответил: — Да, вдобавок к припасам Бан посылает свою дружину под водительством брата Борса.

— Все лучше и лучше! — вскричал Артур, вскакивая на ноги. — Кай! Бедивер! — заорал он через весь зал нескольким только что вошедшим воинам. — Сюда!

Они подошли и встали возле стола. С их мокрых плащей на пол стекала вода.

— Привет вам Мерлин, Пеллеас, — сказал Бедивер. — Какие новости вы доставили нам?

— С нами ли Бан? — спросил Кай.

Судя по всему, всех волновало, чью сторону примет король Бенвика.

— Люди и припасы! — Артур почти кричал. — Борс везет свою дружину.

— И лошадей? — полюбопытствовал Бедивер.

— Сотня воинов, все верхами. Припасы для них и для нас. Так его- ворились.

Бедивер и Кай переглянулись, широко улыбаясь, потом разом повернулись к Артуру. Бедивер хлопнул Мерлина по спине и воскликнул:

— Воистину ты творишь чудеса!

— Кубки! — вскричал Кай. — Несите вина! Это надо отпраздновать.

— Они прибудут только весной, — сказал Мерлин.

— Тогда отпразднуем еще раз, — рассмеялся Бедивер, — а сейчас дай нам отметить первую добрую весть с самого вашего отъезда.

— Что такое? Что случилось, пока нас не было?

Бедивер взглянул на Артура, и тот ответил:

— Мы слышали, что Моркант заключил против нас союз с Идрисом и Коледаком.

— Оуэн Виндду обещал им людей и коней, — сквозь зубы процедил Кай. — А нам сказал, что не сможет даже овса отсыпать, самому на зиму не хватит. Будь они все прокляты!

— К лету они рассчитывают собрать против нас рать в тысячу воинов, — добавил Бедивер. — Больше, если поддержат соседи.

В их голосах звучала неприкрытая боль и обида. Мерлин сочувственно кивнул.

— Что ж, — заметил он, — до этого может не дойти. По крайней мере один из них уже не сможет весной против вас выступить.

— Почему? Что ты знаешь? — спросил Артур.

— Коледак убит, — отвечал Мерлин, — и с ним почти вся дружина.

— Ха! — зло гоготнул Кай. — Поделом предателю!

— Как это вышло? — спросил Бедивер.

— Морские волки захватили Саксонский берег. — Мерлин помолчал, давая им время осознать услышанное.

Артур заговорил первым.

— Насколько плохи дела?

— Крепости захвачены, селения сожжены, даже маленькие. Коледак пал в первом же бою, дружина перебита. Никто не спасся. После этого враг двигался беспрепятственно.

Артур, сузив глаза, мысленно взвешивал опасность. Руки его с такой силой стиснули кубок, что сплющили бронзу.

— Как далеко вглубь суши они продвинулись?

— Точно не знаю, — отвечал Мерлин. — Судя по тому, что нам рассказали, главный удар пришелся дальше на юг.

Невеселым получилось торжество по поводу нашей встречи. В последующие дни мы еще не раз выслушивали горькие вести: оставшиеся без крова жители по пути на запад просили убежища в каере и рассказывали о своих злоключениях.

Постепенно из многих спутанных и разноречивых историй вырисовывалась истина: саксы под предводительством некоего Эллы взяли несколько старых крепостей на юго-восточном побережье между Уошем и Темзой. Впрочем, главный удар был направлен чуть южнее, между Темзой и Эфоном, по древним землям Кантии. Его возглавил король Кольгрим при поддержке Окты, сына Хенгиста, который подрос и вернулся мстить за отца.

Эти юго-восточные области римляне назвали Саксонским берегом, поскольку здесь они воздвигли маяки и укрепления для защиты от Морских волков.

Здесь-то, на южном берегу, Вортигерн и поселил Хенгиста и Хорса с сородичами в тщетной надежде остановить бесконечные набеги, отнимавшие у Британии последнюю кровь. И с этого-то берега варвары и нападали на соседей, пока Аврелий не разбил их и не изгнал с острова.

Теперь они вернулись и сразу захватили больше земли, чем в дни Хенгиста. Саксонский берег — имени суждено было сохраниться, но по иной причине.