уже даже не кровит и быстро заживает, надо перевязать, чтобы не так подозрительно было.

До маяка они не дошли, свернули за ближайшим валуном и вдоль берега направились к Змеиной Голове.

– Веревку взял? – спросил Август.

– Вот. – Игнат задрал рубаху, демонстрируя обмотанную вокруг пояса веревку.

– А огонь? Может быть, все-таки стоило зайти на маяк?

– Не нужно, там не слишком темно.

Вход в пещеру Игнат нашел не сразу. За годы его отсутствия тот зарос кустарником. Но, наверное, так оно и лучше, незаметнее.

– А я пролезу? – В узкий пролом в земле Август заглянул с опаской.

– Не застрянете. – Игнат уже обматывал веревку вокруг валуна. – Да вы не бойтесь, мастер Берг, здесь неглубоко, чуть глубже, чем в пещере под маяком. Но я полезу первым, вы уж не обижайтесь.

Август не обиделся, наоборот, вздохнул с облегчением. Боялся увидеть на дне пещеры еще одно серебряное сердце? А что же тогда рассчитывал найти?

Оказалось, веревка не нужна, спуститься можно было по довольно пологой стене пещеры, перебираясь с камня на камень, как по гигантским ступеням. Внизу все было таким, каким он запомнил. Не было только Айви. А света хватало. Только света не небесного, а подводного. Подземное озеро светилось ровным серебряным светом, а вода в нем была ледяной.

– Впечатляет! – Август, сопя и отдуваясь, замер, любуясь открывшейся картиной. – И никакого сердца, – сказал едва слышно.

– Что дальше? – Игнат присел на камень. – Что там было в вашем сне?

– Не знаю. – Архитектор растерянно мигнул. – Знаю только, что нам нужно было найти озеро.

– Ну вот, мы его нашли.

– Отчего оно светится? Что там на дне?

– Думаете, там что-то есть?

Август обвел пещеру взглядом, сказал не слишком уверенно:

– Если под землей ничего нет, может, это под водой?

– Это?

– То, что нам нужно найти. Мы ведь уже отыскали подземный лабиринт и серебряное сердце, а теперь пришел черед еще чего-то. Я только пока не могу понять, чего именно. Как думаешь, – он дотронулся до воды и тут же отдернул руку, – там что-то есть?

– Сейчас проверим, – Игнат принялся раздеваться.

– Ты полезешь в воду?

– Хотите сами?

– Боже упаси! – Август испуганно замотал головой. – Стар я уже для таких фокусов. Только давай обвяжем тебя вокруг пояса веревкой, чтобы я, случись что, смог тебя вытащить.

– Что должно случиться, мастер Берг? – спросил Игнат насмешливо, но веревку вокруг талии все-таки обвязал. – Думаете, там, на дне, Желтоглазый?

Август ничего не ответил, поежился.

– А я думаю, что он давно мертв. Тело его, каким бы оно ни было, мертво. Он там же, где и моя Айви. Поэтому я и не видел его ни разу в Нижнем мире. Он здесь в ловушке, не страж, а скорее узник на острове. Так что не бойтесь, мастер Берг, отсюда он не вынырнет.

– Я не за себя боюсь, я за тебя боюсь, – пробормотал Август смущенно.

– Не надо за меня бояться. Если это он нас сюда привел, то ему от нас что-то нужно. Хотел бы убить, давно бы уже убил.

– Меня однажды чуть не убил…

– Не хотел он вас убивать, он просто хотел до вас дотянуться, в голову к вам забраться. То, что в вашей голове, ему тоже очень нужно. Так что вы за меня не бойтесь, мастер Берг. И если меня долго не будет, тоже не пугайтесь, не тащите меня сразу из воды.

– А когда тащить? – спросил Август и огляделся опасливо. Перспектива остаться одному в пещере ему очень не нравилась.

– Досчитайте до трехсот и, если я не выплыву, тащите.

– В такой холодной воде ты столько не продержишься. Да в любой воде ни один нормальный человек не продержится.

– Я не могу отнести себя к нормальным людям. – Игнат усмехнулся, подошел к краю озерца.

Есть ли у него вообще дно? Он в этом сомневался, но не делиться же этим с и без того напуганным Августом. В воду он вошел «щучкой», не оставляя ни себе, ни Августу времени для раздумий, и тут же задохнулся от холода. Вода в подземном озере была не просто холодной, Игнату вдруг подумалось, что он застрял в куске льда. Тело не слушалось, не шевелилось. Он даже не мог понять, спускается ли он на дно или так и болтается в толще враз замерзшего озера беспомощным истуканом. Он и не видел ничего – только холодный серебряный свет, такой яркий, что, кажется, заставил прозреть даже слепой глаз.

Холод выпивал из тела тепло и силы, медленно, каплю за каплей, высасывал жизнь, подменяя горячую кровь ледяной водой, все той же водой просачиваясь в легкие. Игнат умирал и ясно осознавал, что Август ему не поможет. Но страха не было. Не оттого ли, что слишком часто он умирал? Было обидно, что Желтоглазый снова его обманул, заманил в ловушку. И было обидно, что Айви теперь никто не сможет помочь. От осознания этого Игнат закричал. Он захлебывался озерной водой и сам превращался в воду, терял тело и форму. Потерял бы окончательно, если бы зубами не вцепился в ошметки памяти.

Он не вода!

Он Федор Шумилин…

Он Игнат Вишняков…

Он есть!

…Нижний мир принял его в свои объятья ласково, как родная мать непутевое дитя, качнул, уложил на дно мертвого озера рядом с чем-то сияющим, невыносимо ярким. Это сияющее оказалось змеиной чешуей. Большие серебряные пластины были отполированы до зеркального блеска, но сколько Игнат в них ни вглядывался, собственного отражения не видел. Видел чужие лица, и чужие жизни, и чужие миры, в каждый из которых вела одна-единственная дорога. Айви увидеть бы…

– …Увидишь. – Обещание не то шепотом, не то шорохом, а то и вовсе шелестом прямо в голове. – И она тебя увидит.

А желтые огни в пещере светят ярко, насмешливо…

– Покажись! – Игнат вскочил на ноги. Потревоженная серебряная чешуя мелодично зазвенела. – Я и тебя видеть хочу!

– Чтобы меня увидеть, нужен свет. Нету тут света. Разве ты забыл?

– Что тебе нужно? Чего ты хочешь? – Нельзя ему верить, но так хочется. – Ты знаешь, как спасти Айви? Говори!

– Знаю. Вот только говорить мне тяжело… Отвык за столько лет. Я тебе лучше покажу. Смотри.

Откуда в его руке взялась серебряная чешуя? Игнат не знал, но в зеркальную гладь ее всматривался очень внимательно, чтобы ничего не упустить, и чем больше смотрел, тем яснее понимал, чего хочет от него Желтоглазый, какую плату потребует за спасение Айви. Ладно бы жизнь Игнатову забрал. Нет, ему другое нужно, куда более ценное… Но торговаться бессмысленно и правила изменить не