в голове царил хаос - как выбраться из этой ловушки? Мои пальцы, онемевшие от холода, не могли ничего сделать, а тело стало непослушным, наполненным лишь изнеможением. Я пытался дозваться до неё, взывая к жизни, которая, я надеялся, ещё теплилась в ней.

- Николь! - кричал я, выматывая себя. - Давай, держись!

С трудом вдохнув, я вновь начал плыть к краю. Лёд вокруг рушился от нашего веса, и вся эта борьба казалась бесконечной. Я чувствовал, как каждый миг может стать последним, и адреналин, переполняющий меня, служил единственным источником мужества.

Наконец, вдалеке показался берег. Я направился туда, почти ползком, стараясь не потерять Николь. Каждый сантиметр давался с трудом, но я не мог остановиться. Я обещал ей, что спасу её, и не имел права нарушать это обещание.

С трудом добравшись до плотного льда, я почувствовал, как меня захлестнула волна облегчения и надежды. Я буквально рухнул на него, силы оставили меня, и я не мог даже приподнять её. Но в этот момент я понял, что главное - не дать ей умереть. Я прижал её к себе, вглядываясь в её лицо, отчаянно надеясь увидеть хоть малейший признак жизни.

- Николь, пожалуйста... - прошептал я, её имя звучало как молитва. - Держись... Держись, я с тобой.

Не имея других вариантов, я начал делать ей искусственное дыхание. Губы её были ледяными, мертвенно-бледными, но я не отступал, понимая, что она заслуживает шанса. Каждое нажатие на грудь, каждый вдох - это была моя последняя надежда. Я должен был бороться, несмотря на леденящий душу страх.

Я продолжал, прилагая все усилия, и вдруг в какой-то момент она начала откашливать воду. Я словно выдохнул с облегчением; этот звук был как музыка для моих ушей. Она не пришла в себя, но внутри меня проснулась надежда, что с ней всё будет хорошо.

Я быстро перевернул её на бок, помогая избавиться от лишней воды, и с каждым новым кашлем чувствовал, как сердце наполняется светом. Я собрал все свои оставшиеся силы и, крепко обняв её, поднял на руки.

- Теперь всё будет иначе, обещаю, - произнес я, смотря на то, как она слабо дышит у меня в руках. Каждый шаг был нетерпеливым, полным безумного желания спасти - я не мог допустить, чтобы она снова ушла.

С трудом пробираясь через снежный покров, в котором застревали мои ноги, я мчался к замку, где свет ярко светил в темноте. Этот свет стал для меня маяком надежды и спасения. Я чувствовал, как адреналин наполняет моё тело, давая сил не останавливаться.

Когда я достиг входа, мне казалось, что весь мир замер вокруг нас. Я быстро толкнул дверь, и холодный воздух встретил меня, словно поздоровавшись с моим безрассудством. Я вскочил внутрь, бережно держа Николь в своих объятиях.

- Помогите! - закричал я, глядя на собравшихся в холле слуг, их лица отразили мгновенное испуг и удивление.

Леонард, появившись в толпе, мгновенно подбежал ко мне. Он заметил состояние Николь и с тревогой в глазах произнёс:

- Что случилось?

Я не мог говорить, слова застряли в горле. Вместо этого я просто передал её ему.

- Срочно, ей плохо! Она была в озере, - вырвалось из меня.

Леонард тут же пришёл в себя и, не теряя ни секунды, понёс Николь к камину. Я последовал за ним, сердце билось, как дикий барабан, в то время как она будто совсем не понимала, что происходит. Будучи окружённой заботой и помощью, я надеялся, что её состояние улучшится.

- Всё будет хорошо, - повторял я, поглаживая её лоб и делая всё возможное, чтобы напомнить себе, что она сильная. Я оставил позади все страхи и сомнения, надеясь, что она вернётся ко мне.

Мы развели огонь, разогревая окружающее пространство, и каждый щелчок дров порождал надежду в моём сердце. Я знал, что эта ночь - не окончание, а лишь начало нового пути, и я был готов идти с Николь до самого конца.

Глава 64. Николь.

Глава 64. Николь.

Я ощутила, будто душа моя покинула тело. Передо мной разлился ослепительный белый свет, окутавший меня нежным теплом, избавляя от всякой боли. В тот миг все мои страхи и горести растворились, став лишь далеким эхом. Калейдоскоп воспоминаний замелькал перед глазами: детские игры с родителями, радость от рождения брата, смелость первого шага в седле, трепет первого поцелуя в стенах академии... и, конечно, Винсент. Его взгляд, полный безграничной заботы и любви, пронзил меня. Его руки, словно колыбель, бережно обняли. В этот момент я познала истинное счастье.

Но вдруг меня резко, словно вытянули из этого мира тепла и уюта. Я почувствовала ужасный холод. Мои лёгкие горели. Я приоткрыла глаза, но ничего не видела. Только слышала что-то неразборчивое и чувствовала чьи-то руки. Винсент? Это был он? Или это снова сон?

Стоило мне сомкнуть веки, как я вновь погрузилась в царство блаженства, где не было места ни скорби, ни мукам. Сны мои были сотканы из чистой красоты. Я видела себя, Винсента и наших детей, воплощение идеальной, счастливой семьи. Однако, где-то на периферии моего сознания, незримое присутствие чего-то значимого удерживало меня от полного забвения в этом райском мире.

И вот, я снова открыла свои глаза. Я не знала, где нахожусь, на глазах была словно пелена, но мне было тепло. Очень тепло и уютно, как дома.

Я услышала голоса. Уже отчетливее, чем в тот раз. Мне показалось, что это был Винсент и принц Леонард. Они общались, громко, но будто за стеной.

- Я говорю тебе, успокойся, всё будет в порядке, - произнёс принц, и его голос, хоть и звучал уверенно, все же вызывал во мне беспокойство.

- А если нет? Я не прощу себе, если с ней что-то случится! - ответил Винсент, в его голосе звучала тревога и отчаяние, которые будто проникают в меня, несмотря на ту пропасть, между нами.

Эти слова были как укусы, напоминая мне о том, что он так сильно беспокоился. Возможно. Но откуда-то из глубин сознания, словно голос, который знал, что я здесь, подарил небольшую искорку надежды.

Я попыталась шевельнуться, но целиком не могла. Вместо этого, я сосредоточилась на их голосах, стараясь выработать в себе мужество и силу, чтобы вернуться. В этот момент я поняла: даже если всё потеряно, я всё равно хочу бороться за нас.

- Винсент, - едва выговорила я, усилием воли