Басре он не гнушался ни шантажа, ни вымогательств, ни убийств. Мисс Белл опасалась, что Талиб планирует покушение на жизнь Фейсала и начало нового мятежа. То есть в ближайшем будущем он мог занять место принца и развалить великий британский план. «Учитывая вышеизложенное, я рекомендую как можно скорее переходить к действиям», – заключила мисс Белл свой отчет.

Сэр Перси с ней согласился. Для начала ничего не подозревающая леди Кокс пригласила Талиба на чаепитие с несколькими представителями местной знати. Он приехал в 16 часов 30 минут. Во время встречи мисс Белл была переводчицей, а в 17 часов проводила Талиба к его автомобилю. Согласно расписанию министра, которое Гертруде предоставил Филби, водитель-индиец должен был отвезти Талиба на запад города, в район Карх, где у того было запланировано собрание. Путь туда лежал по единственному стальному мосту через Тигр, который недавно возвели британцы. Гертруда посмотрела вслед машине и сверилась с часами: засада, в которой она рассчитала каждую деталь, должна была случиться через несколько минут.

Когда автомобиль Талиба в облаке пыли удалился, за ним вслед отправилась машина сотрудников британской разведки. Движение на мосту оказалось парализовано: дорогу перегородил сломавшийся грузовик. Его водитель и пассажир подошли к бушевавшему Талибу, попросили о помощи и… министр не успел даже глазом моргнуть, как два громилы в рубашках с коротким рукавом набросились на него, схватили и бросили в машину англичан, где Талиба ждали три агента. Министру засучили рукав, сделали ему укол, заткнули рот, а на голову набросили мешок. Через два дня Талиба депортировали на Цейлон. Гертруда была наконец спокойна: самый хитрый и опасный в Месопотамии человек попался в ее простую ловушку, а значит, порядку ничего не угрожало и можно было смело продвигаться вперед.

Узнав о высылке Талиба, Сент-Джон Филби подал в отставку. Но Кокс не захотел отпускать этого блестящего сотрудника Министерства внутренних дел: от него зависела работа органов безопасности и стабильность обстановки в Месопотамии. Перед тем как вернуться в свой кабинет, Филби постучал к мисс Белл. Гертруда была в курсе незнатного происхождения Филби и того, что он в свое время придерживался социалистических взглядов. Это не мешало ей ценить в нем знатока племенных культур, диалектов хинди и персидского языка, а также превосходного игрока в крикет и поло (этим он прославился еще в молодости, когда служил в Лахоре). Гертруде были симпатичны его жена и маленький сын Ким. Мистер Филби хорошо знал арабов и был замечательным рассказчиком. Гертруда никогда не могла понять, сколько правды в его историях, да это было и не важно: мисс Белл обожала красочные рассказы о его приключениях в Калькутте и Бомбее, когда он перед войной вместе с немецкими агентами шпионил за сикхскими боевиками. Филби тоже ценил Гертруду. Она не просто научила его искусству находить нужную информацию: мисс Белл ненавидела Уилсона еще больше, чем он. Однако с тех пор, как Гертруда вернулась из Каира, Филби был с ней осторожен: он подозревал, что мисс Белл любой ценой желает усадить на иракский престол Фейсала и, чтобы освободить ему путь к престолу, организовала за спиной Филби похищение Талиба. Как бы ни был отвратителен Уилсон, он не был идиотом: мисс Белл, бесспорно, бессовестный манипулятор. Между тем Филби не видел Ирак монархией, особенно во главе с кем-то из Хашимитов. Он возражал против кандидатуры Фейсала: «Арабы, как и англичане, не хотят, чтобы ими правил иностранец». Если уж для управления Ираком был нужен кто-то со стороны, то Филби считал, что Ибн-Сауд, «харизматичный лидер с железной хваткой», справится с руководством страной куда лучше Хашимитского принца. Когда он поднял эту тему в разговоре с мисс Белл, она удивленно посмотрела ему в глаза и повторила слова Кокса о том, что никто не собирается навязывать Фейсала в качестве короля Ирака. Но Филби не отступался:

– Вы допускаете огромную ошибку. Ваше видение мира оторвано от реальности, – сказал он, оглаживая свою рыжую бороду с тем напыщенным видом, какой он на себя напустил с тех пор, как присутствовал на похоронах королевы Виктории в Вестминстерском аббатстве. Филби высказался против проекта прохашимитской газеты, которую хотела издавать Гертруда. В последующие дни он делал вид, что в упор не видит мисс Белл. Не замечал он ее и на балу, который леди Кокс устроила в середине мая в садах спортивного клуба. Только в самом конце вечера он подошел к ней неровной походкой и ворчливо заявил:

– Каирские решения больше не секрет, мисс Белл. Вы с Коксом держали меня за дурака. Да что там – вы всех держите за дураков.

Тем не менее Кокс хотел показать, что рассчитывает на Филби в будущем и, к большому недовольству Гертруды, 21 июня отправил того встречать Фейсала в аэропорту Басры. Филби и Фейсал проследовали часть пути по Евфрату, а потом на поезде отправились в Багдад. Через восемь дней величественный кортеж прибыл на место назначения. На вычищенном до блеска и украшенном цветами вокзале не было ни одного нищего, ни единой бродячей собаки, зато повсюду виднелись флаги арабского восстания и плакаты с прославляющими принца надписями. Этим жарким вечером толпа окружила здание вокзала, наполнила его изнутри и высыпала на перрон: багдадцы хотели посмотреть на будущего короля – в том, что приехал именно он, никто уже не сомневался. Наконец из поезда вышел Фейсал, облаченный в расшитые золотом белые одежды. Он выглядел усталым. Кокс и генерал Холдейн церемонно приветствовали принца. Фейсал, в сопровождении своего личного советника – гиганта Кинахана Корнуоллиса и одетого в форму арабского военного Филби, обошел охрану и почетных гостей-британцев. Он узнал мисс Белл и пожал ей руку. Гертруда заметила, что эмир был изможден. Казалось, ему зябко, несмотря на жару. У Корнуоллиса был расстроенный, почти подавленный вид.

Поездка не оправдала ожиданий. Жители жаркой Басры оказали принцу прохладный прием и пришли на встречу с ним только из досужего любопытства. Шииты в нижнем и среднем течении Евфрата встретили Фейсала враждебно. Их представители, увидев потомка самого Пророка, с трудом удостоили его пары слов.

– Вам стоит знать, что Филби с самого начала создал на пути Фейсала все возможные препятствия, – доложил Корнуоллис мисс Белл на следующее утро. – Вопреки указанию сэра Перси он запретил политическим агентам задействовать население по пути следования кортежа принца. В дороге Филби не стеснялся выражать Фейсалу свою граничащую с отвращением неприязнь. Потягивая виски с содовой, он заявлял:

– Иракцам нужна не монархия, а республика. Считаю, что невозможно найти для них лидера достойнее, чем Ибн-Сауд. Вы любимчик только