церемониям Самоедова. Дмитрий поначалу отшучивался, но в конце концов признал, что иногда божки действительно помогали островным племенам.

– Это как? – удивилась Клэр.

– Ну, возьми хоть статуи на острове Пасхи.

– Они были богами?

– Никто не знает. Богами. Вождями. Перуанскими предками. Или прародителями человека с великого континента Му.

– Му? – воскликнул Лоран.

– Му, – кивнул Дмитрий.

– Му-у-у! – радостно протянула Клэр, и друзья ещё с минуту передразнивали друг друга.

– В общем, я хотел сказать, – посерьёзнел Дмитрий, – что почва на острове Пасхи долгое время подвергалась эрозии, истощалась. Урожаи скудели, люди умирали от голода. Они стали высекать статуи и поклоняться им, просить их о заступничестве. И урожаи вернулись. Потому что в вулканической породе, из которой высекались истуканы, содержались кальций и фосфор. Статуи буквально удобряли почву. Их ставили в надежде на богатый урожай. И статуи оправдывали надежды. И са́мой плодородной была земля возле каменоломен. Там даже в поздний период, когда на Пасхе не осталось лесов, отлично росли батат, тыква, бананы и… не помню что там росло ещё.

– Думаешь, Махалинг Бато поможет нам выбраться с острова? – спросила Диана. – Мы задобрим его и не догадаемся, что в итоге сработали какие-то научно объяснимые закономерности?

– Всё может быть, – уклончиво ответил Дмитрий.

Диана привела путников в Призрачную долину. В первую очередь они заглянули в Банановую рощу, прогулялись между такими крупными, высокими и всё же удивительно хрупкими стеблями, сломить которые голыми руками не составило бы труда – ложный стебель банана не имел крепкой сердцевины и был сложен из оснований мягких листьев. Сами листья поднимались высоко над головой. Из их средоточия тяжело свешивалась стрелка бананового соплодия с массивным фиолетовым бутоном на кончике соцветия. Стрелка с бутоном напоминали шею и голову диковинной птицы вроде калау – птицы-носорога, склонившейся к земле в поисках воды.

Маюми, Клэр и Дмитрий занялись притворными поисками медовеста, а Лоран уединился с Дианой. Он с самого начала знал, что рассказы о диком мёде – обман. Решил, что Диана нарочно его обманула, чтобы познакомиться с ним, Лораном, поближе. Прежде чем Диана увернулась, француз поцеловал её в плечо и наговорил приятных слов. Он действовал напористо и сладко. Верил, что его близость дурманит, и сама эта вера в отдельности действительно очаровывала. Диана осторожно вывернулась из объятий. Её отказ Лорана не обескуражил. Он продолжал виться вокруг Дианы, и ей пришлось искать спасения возле Клэр и Маюми.

Как бы там ни было, прогулка всем понравилась, а под конец Диана с глазу на глаз переговорила с Дмитрием, поведала ему о задумке примирить Тёрнера с Самоедовым. К её разочарованию, Дмитрий помогать отказался. Путано объяснил, что считает себя сторонним наблюдателем – собирает материал для новой книги и не имеет права вмешиваться в события, пусть даже его вмешательство пошло бы островитянам на благо.

На обратном пути Лоран переключился на Маюми. Та с благосклонностью отнеслась к его ухаживаниям. Потом Клэр призналась другу, что история про медовеста – выдумка. Лоран наигранно ужаснулся, изобразил недовольство. Всё закончилось общим смехом, и в лагерь путники вернулись улыбчивые. Одна Диана чувствовала разочарование. Надежды на Дмитрия не оправдались, а как иначе подступиться к Самоедову, она не знала. Разыгравшаяся наутро сцена усугубила её тревогу.

У Говарда пропал мультитул «Лезерман» – собранные под общим корпусом складные ножи, отвёртки и плоскогубцы. Мультитул был среди прочего снаряжения из туристического рюкзака, выловленного в бухте Спасения, и с первых дней принадлежал Тёрнеру.

Самоедову достался нож «Бэнчмэйд» в синтетическом чехле. Говард и Михаил сочли такое распределение справедливым, а теперь мультитул пропал. После громких споров и взаимных подозрений барангайцы собрались возле кухонного костра. Тёрнер признал, что дважды терял «Лезерман» – тот выпадал из поясной сумки, – но быстро его находил. В последний раз Говард пользовался мультитулом вчера днём, когда среза́л ногти на руках. Наутро, обнаружив пропажу, он вместе с Мактанголом и Кимом осмотрел лагерь. Ничего не нашёл.

– Мой «Лезерман» украли!

Безадресное обвинение Говарда отозвалось шумом десятка голосов. Тёрнер, Самоедов и Альварес порешили обыскать шалаши и личные вещи островитян. И мультитул нашёлся. В шалаше Кима. Когда Мактангол показал всем находку, Ким побледнел. Диана никогда бы его не заподозрила. Ким был верен Говарду и мультитулом, если бы захотел, мог воспользоваться, стоило только попросить. Диана растерянно переглянулась с Говардом.

Ким испуганно вытянул руки, словно их чистота доказывала его невиновность, принялся бормотать извинения, но Тёрнер его перебил – рассмеявшись, извинился перед барангайцами за устроенную сцену, сказал, что вчера сам отдал Киму «Лезерман» и спросонья об этом позабыл. Говард явно врал, но вмешиваться никто не захотел. Все решили, что Тёрнер вправе сам разбираться со своим помощником.

Разговор с Кимом пришлось отложить, потому что мультитул оказался не самой любопытной находкой. В рюкзаке Дмитрия, который он во время обыска раскрыл с плохо скрываемым недовольством, обнаружилась жёлтая папка. Мактангол наскоро пролистал её, но Говард успел заметить распечатки карт и заинтересовался ими. Дмитрий был не так прост. И на Филиппины он прилетел уж точно не по следам прапрадеда, изучавшего бабочек. На его картах Тёрнер обнаружил детально прописанный маршрут «Амок Лайта» с указанием координат и времени, когда паром эти координаты пересекал по расписанию. В папке лежали и спутниковые снимки разрозненных участков Миндорского пролива, отмелей, рифов, островков. Чересчур подробная информация, даже если ты собираешь материал для новой книги.

Отделаться шутками у Дмитрия не получилось. Слишком много вопросов вызвала сделанная им подборка, не говоря о распечатках на русском языке, прочитать которые никто, кроме Самоедовых, не сумел. Если бы Клэр не вступилась за Дмитрия, Мактангол, пожалуй, постарался бы силой выбить из него ответы. Клэр и присоединившийся к ней Михаил попросили Мактангола и остальных не торопиться с выводами и дать Дмитрию возможность объясниться.

Дмитрий, загнанный в угол, рассказал историю шкатулки некоего Бернардино де Эрреры и скрытого в ней донесения августинцев, попавшего в руки основателя антикварного магазина «Изида». Чем больше Дмитрий говорил о фрегате «Нуэва Эспанья» и поисковом треугольнике между рифом Камбаль, банкой Саррасено и банкой Леонидос, тем спокойнее становилось в лагере. Филиппинцы привыкли к «охотникам за сокровищами». Обычно те были одержимы золотом японского генерала, но поиски затонувшего фрегата новостью тоже не стали. Мактангол присмирел, понимая, что разгорячился понапрасну. Говард заскучал и в мыслях наверняка готовился к объяснению с Кимом. Все ждали, когда Дмитрий закончит затянувшуюся историю, однако она приняла неожиданный поворот. То, что бывший владелец «Изиды» узнал о поисковом треугольнике в Миндорском проливе, прозвучало куда интереснее мифических сокровищ августинцев.

Глава восемнадцатая

Поисковый треугольник