Я не буду устраивать разборки и закатывать истерики. На примере Леры видно, чем это может закончиться. Я придумаю историю, в которой каждая мелочь соединится в один большой пазл.

Фотографии с синяками (их легко поставить самой себе), жалобы подругам на якобы имевшее место насилие, обрывки аудиозаписей с правильно вырванными из контекста фразами.

Если Никита задумает бросить меня, я его уничтожу. Во второй раз — никакого прощения. Да и простила ли я первый?

Моё слово против его слова. Разумеется, все поверят мне — тихой, мягкой, хорошей девушке, которая «совсем не актриса», но, если понадобится, сыграет на Оскар. Со слезами на глазах я буду рассказывать в многочисленных интервью о том, как он меня бил, как угрожал убить, если я кому-нибудь расскажу про то, что знаю о Лере. А о Лере я буду знать куда больше, чем было на самом деле. Писательская фантазия — она такая, может завести далеко. Точно так же как и месть.

И вдруг злую, полную боли тишину разорвал громкий и настойчивый звонок в квартиру.

Глава 50

Я вытерла остатки слёз и метнулась к зеркалу: лицо не распухло, отлично. Поправив волосы, я скользнула в коридор и открыла дверь.

На пороге стоял Никита — красивый до невозможности, с мокрыми волосами, в белой футболке и домашних спортивных штанах. Без вина, в руках лишь телефон да ключи.

— Привет! — он радостно улыбнулся. — После суда пришлось задержаться в офисе адвоката — уладить формальности, подписать документы. Потом я поехал домой, принял душ, чтобы смыть запах тюрьмы, и сразу пришёл к тебе…

— Привет! — я шагнула назад, приглашая его зайти.

В один миг всё плохое, что терзало меня последние пару часов, исчезло, а грудь наполнилась лёгкостью и восторгом.

Оказавшись в прихожей, Никита захлопнул за собой входную дверь, подошёл ко мне и крепко обнял. Он прижимал меня к себе, наверное, целую минуту. Я вдыхала ароматы его шампуня, геля для душа и мятной зубной пасты и думала о том, что именно так пахнет счастье.

Потом он чуть отстранился и посмотрел на меня вожделеющим, полным радостного предвкушения взглядом. Как ребёнок смотрит на долгожданный подарок, полученный от деда Мороза или вроде того.

— Я очень по тебе скучал, — сказал Никита и поцеловал меня.

Его губы были такими мягкими. Сначала он целовался нежно — посасывая и легонько покусывая мои губы. От верхней к нижней — и обратно. Тёрся носом о мой нос, ласкал пальцами шею и запускал их в волосы. Потом во рту оказался его язык. Сливаясь с Никитой во всё более глубоком поцелуе, я чувствовала, как голова наполняется дурманящим туманом, а ноги подкашиваются от нарастающей слабости.

— Пойдём, — еле найдя в себе силы оторваться от поцелуя, я взяла его за руку и повела в спальню.

Никита огляделся по сторонам.

— Знакомая гирлянда, — сказал он.

— Да, ты её вешал, — улыбнулась я.

Никита снова меня поцеловал. Его губы и язык, его руки, крепко сжимающие мою талию, опьяняли крепче любого вина.

Затем он коснулся влажными губами шеи, от чего по всему телу пошёл сладкий трепет. Развязал шёлковый пояс и сбросил с плеч пеньюар. Ловко расстегнул бюстгальтер, и тот тоже полетел на пол. Стал ласкать грудь, больше всего соски — один пальцами, второй — языком.

От его ласк внизу живота стало невыносимо жарко. Из моей груди вырвался стон, за ним второй, третий. И тут Никита остановился.

— Я должен это сказать, — он достал из кармана презервативы. — Рядом со мной ты в безопасности. Я больше никогда про них не забуду. А без них мы попробуем тогда, когда решим это вместе, осознанно. И почему-то я уверен, что до этого дойдёт.

— Да, да, — я нетерпеливо прильнула к его губам.

Продолжая целоваться, Никита мягко опустил меня на постель. Отстранившись, он скинул с себя одежду, а с меня стянул последнее, что оставалось, — чёрные шёлковые трусики.

Лёжа сверху, он вернулся к поцелуям, немного раздвинул рукой мои ноги и стал ласкать там, внизу, пальцами, от чего жар удовольствия стал совсем нестерпимым. А затем почти сразу вошёл в меня. И всё вокруг исчезло — осталось только чистое удовольствие, мощное, сильное и ритмичное, уносящее дальше и дальше — на самый верх блаженства.

Когда всё закончилось, Никита лёг рядом, повернувшись ко мне лицом. Он нежно гладил мою спину и нежно касался губами моих губ.

— Ты — моя. Теперь ты вся моя, — сказал он.

Я согласно кивнула.

— Я так давно тебя хотел, — он провёл пальцами по моей щеке. — Я не смог удержаться и слишком быстро перешёл к сексу. Во второй раз я не буду спешить. Хочу, чтобы со мной ты испытала самое большое удовольствие. Я поцелую каждый сантиметр твоего тела.

— А ты думаешь, мне было легко удержаться? — я улыбнулась. — Да я была готова заняться этим уже в прихожей. Но описание второго раза звучит заманчиво.

— После второго будет третий.

— А после третьего… перезвонишь? — спросила я и тут же зарделась: кто тянул за язык?

— Нет, не перезвоню.

Прежде чем я успела испугаться, Никита поспешил добавить:

— У меня есть идея получше. Мы столько времени проводим вместе, и нам хорошо. Зачем вообще расставаться? Может, ты просто останешься у меня? Или я у тебя? Но у меня в квартире места больше. Как ты на это смотришь?

Я не верила своим ушам. Он предлагал жить вместе. Даже в своих самых смелых мечтах я не думала, что он такое скажет.

— Я согласна, согласна! — радостно воскликнула я. — И… да, почему бы не пожить у тебя? У тебя такая крутая игровая приставка. И мягкое кресло.

— И удобнейшая кровать. Решено, после третьего или четвёртого секса займёмся мини-переездом, — Никита прищурился, бросив взгляд на включенный ноутбук. — А я не отвлёк тебя случайно от работы? Что-то я даже не спросил…

Аудиозаписи. Рассортированные по датам. Чёрт.

Я подскочила к рабочему столу и спешно захлопнула крышку ноутбука.

— Работа пока подождёт, — улыбнулась я. — Как и весь остальной мир.

Конец.