— Ты позвонил мне, — обвинила я.

— Ты нуждалась во мне, — спокойно ответил он.

Я осталась без слов.

Я действительно нуждалась в нём.

Чтобы поговорить, по крайней мере.

— Тогда говори, — услышала я свой голос. — Пожалуйста.

И он говорил.

Говорил и говорил, пока мои веки не начали опускаться, и сон не настиг меня.

ГЛАВА 31

Хоуп

— Привет, это Джордан Портер. Я не могу сейчас ответить на звонок. Оставьте свое имя и номер, и я перезвоню, когда смогу… пик.

— Привет, это я, — прошептала я в трубку. — Я просто хотела узнать, во сколько ты сегодня вернешься домой? — Поджав под себя ноги, я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. — Нам нужно поговорить об этом, потому что… пик… мне одиноко, — прошептала я, после чего сбросила вызов и бросила телефон рядом с собой.

Прошло две недели с тех пор, как мы поссорились, и ничего так и не решилось.

Джордан все еще держал меня на расстоянии, все еще избегал меня, а я все так же чувствовала, будто медленно умираю изнутри. Я не была уверена, сколько еще смогу это терпеть.

С каждым днем надежда на то, что мы сможем это пережить и снова стать единым целым, угасала и таяла.

В этот момент прозвенел дверной звонок — громкий и раздражающий, вырывая меня из тягостных мыслей.

Мне не нужно было вставать, чтобы понять, кто стоит у нашей двери.

Очередной его проклятый «подопечный», без сомнений.

Наш дом давно превратился в приют для сломанных людей. Джордан был консультантом по борьбе с зависимостями и жертвам сексуального насилия, и, по всей видимости, весьма хорошим. Он исцелял людей. Он помогал им чувствовать себя лучше. Но он не мог исцелить разрыв, который разрастался в нашем браке. Он не мог исцелить самого себя. Видишь ли, он был добрым, чистым и замечательным. А я — профессиональная лгунья, зарабатывающая деньги на вымысле, пока мой муж выходил в мир и делал его лучше. Я чувствовала себя ничтожной и неуверенной рядом с ним. Его добродетель сияла так ярко, что освещала всю мою внутреннюю тьму.

Наверное, я была наивной, когда думала, что у нас с Джорданом начался прогресс, но теперь от той наивности не осталось и следа.

Все, что мы выстроили, рушилось с каждой неотвеченной попыткой дозвониться до него, с каждой ночью, проведенной в одиночестве.

Я пыталась следовать совету Аннабель и дать ему пространство, чтобы он сам разобрался со своими проблемами, но становилось все сложнее, когда с каждым днем я чувствовала себя все более одинокой.

Этот дом никогда не был моим. Я никогда по-настоящему не принадлежала ему. А теперь, когда между нами пролегла пропасть, я чувствовала себя здесь еще более чужой.

Звонок прозвенел снова, и мне пришлось сдержать порыв заорать «Да пошел ты!» на всю квартиру. Единственная причина, по которой моя пижамная задница оставалась на диване с плотно сжатыми губами, заключалась в том, что тот, кто стоял за дверью, знал, что я здесь.

Звонок сменился стуком в окно, и я застонала, закрыв лицо руками.

Господи…

— Ты вообще в курсе, что я тебя вижу? — раздался знакомый голос из-за окна, заставив меня вздрогнуть и почувствовать, как сердце рванулось к горлу.

Мой взгляд тут же метнулся к панорамному окну, и точно — он стоял на подъездной дорожке, с сигаретой в зубах.

— Хантер? — Я вскочила на ноги, подошла к окну и уставилась на него. — Что ты здесь делаешь?

— У меня случилось озарение, — ответил он, не отрывая от меня взгляда.

— Озарение? — Я покачала головой, не понимая. — По поводу чего?

— По поводу твоей книги, — ответил он с ухмылкой.

— Моей книги? — пискнула я.

— Да, я понял, где у тебя провал, — продолжил он. — Так что бери ноутбук, ежедневник и все эти наклейки с ароматизированными маркерами, без которых ты не можешь писать, и поехали.

— Поехали? — Я уставилась на него. — Куда?

— Домой, — ответил Хантер, его голубые глаза пронзали стекло между нами, вглядываясь в мои.

— Домой, — эхом повторила я, почти мечтательно шепча это слово. Я оглядела гостиную, а затем снова посмотрела на человека за окном.

Внутри меня разлилось спокойствие. Оно окутало меня, словно теплый, плотный плед, пока я смотрела на него. В этих голубых глазах не было осуждения, злости, обиды или боли. Только безусловное принятие.

Я хотела дружбы, которую он мне предлагал.

Я хотела быть той беззаботной версией себя, которая существовала рядом с ним.

Переписка с ним что-то изменила во мне. Это было похоже на важное решение о будущем, и я решила, что хочу, чтобы он был в нем.

— Хорошо, — прошептала я, кивая. — Я еду.

***

Лаки

— Когда ты все это сделал? — ахнула Хоуп, опускаясь на колени перед журнальным столиком на Саут-Пик-Роуд и в изумлении разглядывая бесчисленные страницы и стикеры, хаотично разбросанные по столу.

— Прошлой ночью, — ответил я, опускаясь на диван позади нее.

— Хантер… — прошептала она, читая каждую исписанную страницу с выражением чистого восхищения на лице. — Это должно было занять у тебя несколько дней.

Так и было.

Я провел каждую ночь на протяжении всей чертовой недели, сидя за кухонным столом и записывая идеи и мысли для ее книги.

— Ничего особенного, — заверил я ее. Все равно я не мог спать. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я думал о ней — о том, что она одна в этом проклятом доме. Ее тревожило так много всего, и с большинством этих вещей я не мог ей помочь. Но с книгой? С книгой я мог хотя бы попытаться. — Скорее всего, это все полный бред, — добавил я, вспоминая свои сумасшедшие идеи для ее персонажей и чрезмерно драматичные сюжетные повороты, которые я придумал в состоянии хронического недосыпа. — Но, возможно, тебе пригодятся какие-то из них.

— Пригодятся? — Хоуп присвистнула. — Да ты чертов гений. — Она развернулась ко мне. — Я в полном восторге.

Ее восторженный тон заставил меня рассмеяться.

— Ну, я бы не стал заходить так далеко, но спасибо, ХК.

— У тебя потрясающий талант к творческому письму, — настаивала она, потрясая одним из листов с моими