— Какие ещё бабки у майя? — с нешуточным недоумением спросил я.

— Ну, «бабки» — я это фигурально выразился, — пояснил Фазан. — Я имею в виду экономику. Просто так из города не съебёшься. Чтобы народ массово сорвался из тёплых домов, со всеми пожитками и семьями, в ебаные джунгли, в которых обстановка не сильно лучше, чем сейчас — такое на основе какого-то там прогноза не случается! Должна была быть какая-то веская причина, которая делает жизнь в городе либо невыносимой, либо очень затруднительной.

— И что это за причина? — поинтересовался я.

— Причины, — поправил меня Фазан. — Я вот, когда учился в институте, интересовался всеми этими майя-хуяйя и вычитал одну интересную мульку. Исследования показали, что они просто обожали белить свои храмы извёсткой. А извёстка в те времена — это продукт высокого передела. Это надо пережигать дохуя известняка, на что нужно топливо. И это топливо — дрова. Не помню точно, но была статистика, будто бы на 300–400 килограмм извести нужно было, хе-хе, извести около тонны дров. А на один храм они въёбывали десятки тонн извести.

— И что из этого следует? — спросил я, всё ещё недоумевая, причём здесь извёстка и дрова.

— Ну, сначала нужно сказать, что они строили просто дохуя храмов… — сказал Фазан. — Дрова надо откуда-то брать и ясно, что не из воздуха, а из джунглей. Вот рубили майя джунгли вокруг себя, построив целую индустрию по превращению леса в нихуя. А обезлесивание — это же пиздец, Студик! Эрозия почвы, опустынивание, снижение плодородия основных и вспомогательных колхозных культур — как прокормить городские массы?

— И поэтому они оставили свои города… — пришёл я к выводу.

— Не только поэтому, — произнёс Фазан. — Там был комплекс причин, но обезлесивание сыграло немаловажную роль. Ещё я читал, что современные мексиканцы пиздели на испанских конкистадоров, которые будто бы стали главными виновниками опустынивания Мексики и будто бы если не они, то мексиканцы жили бы в Мексике, которую они потеряли… Но это пиздёж — начали этот процесс ещё местные, причём с наращиванием размаха.

— Блин, это как-то тупо… — сказал я. — Мне всё равно больше нравится версия с пророчеством. Ну и, типа, оно будто бы само исполнилось…

— И она нравилась далеко не тебе одному, — со смешком ответил Фазан. — Но версия — полная хуйня. Всегда ищи бабки — они, грязные зелёные бумажки или грязные какао-бобы, всегда во всём виноваты.

— Причём здесь какао-бобы? — спросил я.

— Студик, блядь! — воскликнул Фазан. — А я уж подумал, что нам удастся провести учёную беседу о цивилизации майя! А ты, оказывается, не знаешь даже азы, нахуй! Какао-бобы в Мезоамерике — это настоящее бабло! Золото и серебро древние мексиканцы за бабло не считали, поэтому торговали товарами за какао-бобы и хлопковые плащи! И как охуели испанцы, когда узнали об этом… Приятно охуели, скажу я тебе…

— Дела, блин… — сказал я. — А что за Мезоамерика?

— Да ёбаный в рот! — выкрикнул Фазан. — Студик! Ты падаешь в моих глазах ещё ниже! Даже я, конченый алкаш, знаю это! Это территория современной Мексики, Никарагуа и Гондураса!

— Ну, буду знать, — произнёс я, постаравшись запомнить его слова.

— Как тяжело быть Гондурасом, знает только Гваделупа, ха-ха! — сказал Фазан и рассмеялся.

Продолжаю наблюдение за местностью — вроде бы, кроме лютиков, не теряющих надежды всё-таки поесть сегодня, никого нет.

Вернее, есть — тут довольно-таки оживлённая местность, но зайцы и прочие средние твари нам не угроза. Единственное, я вижу сову, которая летает над кронами деревьев…

«И вот, наконец-то, Ставрополь», — подумал я, когда мы заехали в черту города.

— «Ливерпуль», вызывает «Попрошайка-4», — позвал Фазан по рации. — Приём.

— «Попрошайка-4», на связи «Ливерпуль», — ответил ему басовитый мужской голос. — Видим вас. Подъезжайте к проспекту Кулакова, на НВТ-3. Знаете, где это?

— Знаем, — ответил Фазан. — Скоро будем. Конец связи.

— Всем перезарядить оружие! — приказал я. — Каски, если сняли, надеть! Бронежилеты оправить и подтянуть! Оружие держать наготове, но без неоправданной стрельбы! Двухминутная готовность!

Сам же следую своему приказу и перезаряжаю «Корд», а затем подтягиваю бронежилет, проверяю «Печенег» и открываю клапаны с гранатами.

Вряд ли они устроят нам засаду, но бережёного, как говорится, бог бережёт.

— Нас пасёт дрон-разведчик, — сообщил я остальным. — Вооружения на нём не наблюдаю. Больше никого в радиусе трёх километров.

Дрон — простенькая гражданская модель, маломощная и пригодная, как максимум, для локальной разведки, а изначально вообще предназначенная для развлечения тех, кому совсем нехуй делать…

«Сейчас таких в природе не водится», — подумал я, крутя головой во все стороны. — «Все чем-то заняты».

Людей не вижу, действующая электроника если и есть, то сокрыта за преградами. Но, скорее всего, эта часть города необитаема.

Мы намеренно снизили скорость движения автоколонны до тридцати километров в час, потому что ставропольцы совершенно забили на расчистку дорог, поэтому приходится играть в шашки с гнилым или гниющим заброшенным транспортом.

«Кулакова…» — прочитал я на одном из домов, когда мы проехали солидную часть города. — «А вот и НВТ-3».

— Студик? — спросил Фазан в наушнике.

— Дай мне время, — ответил я.

Внимательно осматриваю окрестности на предмет притаившихся злоумышленников.

Но вокруг заводского здания никого. Все жилые дома, насколько я вижу, абсолютно пусты, как и улочки-переулочки.

Зато вот на заводе видны следы фортификации: по углам крыши размещены пулемётные гнёзда, в центре крыши находится что-то вроде миномётного расчёта, а за баррикадами в окнах стоят вооружённые мужчины и женщины.

— Вроде как, чисто, — сказал я. — Но оружие держать наготове. Фазан, не выёбывайся и говори с ними по делу, окей?

— Я предельно серьёзен, Студик, — ответил тот.

Останавливаем нашу автоколонну перед входом на территорию завода. К нам сразу же выходит группа из троих человек.

Всматриваюсь в них и идентифицирую только одного КДшника. Ещё двое находятся…

«А хуй его знает, где они находятся», — вынужден был признать я. — «Это напрягает».

Фазан выходит из автобуса и направляется к встречающей троице. Он не забыл включить рацию на постоянную трансляцию.

— Доброго дня, уважаемые товарищи! — первым заговорил неизвестный КДшник, протянув руку. — Меня зовут Бамбуком — это я говорил с Профессором.

— Доброго дня, — пожал ему руку Фазан. — Меня зовут Фазаном. Мы, как вы, наверное, уже поняли, приехали, чтобы эвакуировать вас отсюда.

— Как всё это будет проходить? — поинтересовался Бамбук.

Двое мужиков рядом с ним — это обычные люди, но заряженные так, будто являются мегатактикульными спецназерами, привыкшими рвать жопы террористам.

Но меня-то не обманешь — я вижу их насквозь. Это ряженки, нужные для придания веса.

Они ведь не знают, что мы можем определять КДшников, поэтому