— Назовите ваше имя, — потребовал судья.

— Моё имя Леон Брикар, я кавалер Сен-Марко и до последнего времени служил графу де Полиньяку.

— Его сиятельство маркиз де Лианкур обвиняет вас в покушении на его жизнь.

Брикар потупился, и Марк почти физически чувствовал, что тому хочется обернуться назад и снова взглянуть на де Полиньяка. Выбор был непрост. Брикар мог отрицать обвинение, но тогда должно было начаться официальное расследование, в которое неизбежно был бы втянут его господин. Или он мог признать вину, настаивая, что сделал это по своей воле, позволив графу де Полиньяку отказаться от него и выйти сухим из воды.

— Я признаю, что действительно ранил его сиятельство, но я сделал это из личной неприязни, — наконец произнёс Брикар.

— За что же вы меня так ненавидите? — спросил маркиз, пристально глядя на него. — Я впервые увидел вас в той комнате, и не так давно вернулся с юга в столицу. Чем же я мог так оскорбить вас?

— Мой отец погиб в сражении, которым командовали вы, — заявил Брикар. — Мне сообщили, что вы бросили его отряд без подкреплений, хотя имели достаточные резервы.

— И когда же это было? — нахмурился маркиз.

— Ваше сиятельство, — мягко остановил его Ковелье, — мы собрались здесь, чтоб рассмотреть обвинение против графа де Лорма и не можем рассматривать дело кавалера Брикара в том же заседании. Необходимо провести надлежащее расследование покушения на вас, в ходе которого вы сможете задать ему интересующие вас вопросы.

— Как вам будет угодно, — проворчал маркиз и, смерив капитана недобрым взглядом, отошёл к скамье.

— Рассмотрев представленные сторонами доказательства, суд установил, что барон де Сегюр, граф де Лорм не виновен в покушении на маркиза де Лианкура и должен быть немедленно освобождён из-под стражи, — провозгласил судья и взглянул на короля.

Жоан улыбался, не скрывая своей радости, и едва судья удалился в дальнюю дверь, бросился к Марку.

— Я знал, что ты вывернешься! — воскликнул он, обняв его. — Но всё же тебе удалось удивить меня! Ваше сиятельство, — он живо обернулся к маркизу де Лианкуру, — я благодарен вам, что вы поспешили снять подозрения с нашего дорогого Марка, но достаточно ли хорошо вы себя чувствуете, чтоб явиться сюда лично?

— Я уже вполне здоров, — кивнул старик, подходя к ним, и обнял Марка за плечи.

— Вот и отлично! С тебя пир, Марк! — рассмеялся Жоан. — Хотя можешь приурочить его к празднованью дня рождения! Я жду, что ты меня пригласишь, или явлюсь без приглашения. Граф Раймунд! Я поручаю дальнейшее расследование вам.

— Слушаюсь, ваше величество, — церемонно поклонился ему глава тайной полиции.

Король мрачно взглянул на Брикара, всё ещё стоявшего под охраной рыцарей прево.

— Уведите его в Чёрную башню и заприте получше. Никаких контактов без разрешения графа Раймунда или иного лица, которому он поручит это расследование. Коннетабль де Полиньяк! Следуйте за мной!

И, развернувшись к дверям, король вышел в сопровождении своей свиты. Бросив на Марка полный ненависти взгляд, де Полиньяк пошёл следом.

— Сейчас Жоан будет выщипывать ему перья, — усмехнулся, глядя им вслед, Адемар.

— Ну, в этом он уже поднаторел, — усмехнулся Марк и почувствовал, как кто-то сзади обнял его и уткнулся лицом в его спину. — Дорогая, я скучал! — рассмеялся он, оборачиваясь, и обнял Мадлен, глаза которой снова блестели от слёз. — Ну, любимая! Неужели ты настолько расстроилась из-за того, что меня оправдали, что плачешь?

— Какой ты злой! — сквозь слёзы рассмеялась она и ткнула его кулачком под рёбра. — Идём скорее! Нужно выгнать этих негодяев из нашего дома и посмотреть, что они там натворили. Если хоть что-то сломано или пропало, я устрою этому так называемому коннетаблю!..

— Потом, ладно? — улыбнулся он и взглянул на появившегося рядом Эдама. — А ты молодец, мой мальчик!

— Ещё бы! Я явил преданность вам, отменную хитрость и завидную отвагу. Может, я уже заслужил свои золотые шпоры и могу быть вашим приближённым рыцарем?

— Учитывая отсутствие у тебя скромности и смирения, я считаю, что золотых шпор ты пока недостоин, — усмехнулся Марк. — В качестве награды можешь оставить себе деньги, полученные от де Полиньяка. Идёмте же домой! Дедушка, вы поедете с нами?

— Нет, я лучше вернусь домой и лягу в постель, — улыбнулся де Лианкур. — Теодор проводит меня. Как только я окрепну настолько, чтоб пройти путь от своего дворца до твоего, я навещу вас.

И с улыбкой кивнув Мадлен, направился к выходу из зала.

В этот день Марк убедился в том, что новости в Сен-Марко разносятся быстро. У ворот его встречала толпа горожан, которые кричали ему приветствия и махали руками. А следом появились цветочницы, и под ноги ему полетели букетики маргариток, анемонов и фрезии. Он шёл по площади, обнимая прижавшуюся к нему счастливую Мадлен, и с радостью отвечал на приветствия. Он оглядывался вокруг и видел лица придворных, мастеровых и торговцев, они все с восторгом и обожанием смотрели на него, словно он был героем, вернувшимся с победой на поле боя. Именно так на него смотрели, когда он в одном ряду с королём Арманом и своими друзьями — молодыми баронами возвращался с той давней войны. Он всё ещё оставался для этих людей Марком де Сегюром, рыцарем без страха и упрёка, другом короля и любимцем народа Сен-Марко.

Ему не пришлось изгонять из дома засевших там приспешников графа де Полиньяка. Как оказалось, едва получив из дворца добрые вести, управляющий Компен сам приказал вытолкать их взашей, что слуги с наслаждением и выполнили, а после принялись торопливо наводить порядок в доме. Выслушав их поздравления и заверения в том, что они верили, что их любимый хозяин скоро вернётся, Марк оставил Мадлен, тут же принявшуюся за инспекцию дома, и вместе с Эдамом поднялся на второй этаж в комнату Шарля. Тот чувствовал себя уже лучше, хотя всё ещё оставался в постели. С ним был Лоренс Шефер, который ухаживал за раненным оруженосцем всё это время, и более всего беспокоился о Монсо, о котором никто ничего не знал. Впрочем, вскоре тот явился сам, и хоть выглядел уставшим и измождённым, заверил своего господина, что может немедля приступить к своим обязанностям.

К концу первого светлого дня все в доме успокоились и не спеша занимались своими делами. Марк сидел за столом в кабинете, пытаясь выяснить, что из бумаг пропало, и насколько эти документы были важны. Только к вечеру он вдруг понял, что его никто не беспокоил, граф Раймунд, который наверняка уже развил бурную деятельность, стремясь свалить ненавистного ему нового коннетабля, не послал за своим