пока руна не заполнялась, но ядро так и не запустилось. После этого мастер попытался забрать энергию обратно, и часть ему удалось сохранить. Сказывался большой опыт. Я внимательно следил за его действиями, пока не обнаружил причину неудач.

— Вы всё правильно делаете, — кивнул я, взяв в руки заготовку, на которую уже была нанесена не активированная руна, — только у вас есть привычка, которая глубоко въелась в ваше сознание за годы практики. Вы пытаетесь запитать руну сразу, целиком, всем рисунком. Это неправильно. Данная руна слишком сложна для этого.

— Я так привык, — Колычев поднял на меня взгляд, — это нормальный подход. Да, сложный, но я держу руну в голове и запитываю её. Хотя, конечно, вряд ли мне удалось её идеально запомнить, но, как правило, это не имеет значения. За годы своей практики я понял, что тут важны ключевые точки и более толстые линии. Дальше руна встанет по рисунку. Не зря же мы её сначала наносим краской!

— Вполне возможно, что она встанет. Когда вы уже изготовите десяток наполнителей, и она у вас отпечатается в памяти. Но тут другая проблема. Руна слишком энергозатратна. Потребуется больше трёхсот единиц энергии, если вы хотите её сразу активировать.

— Но ты же на моих глазах её запустил. При этом твой источник меньше моего, — недовольно пробурчал Колычев.

— Меньше, — согласился я, — но, во-первых, вы забываете о моём даре рунолога…

— Да, — скривился Матвей Фёдорович, — забыл, признаю. А что во-вторых?

— Во-вторых, руну можно активировать по частям. Главное — запустить ядро. Оно здесь очень требовательное к энергии. На его запуск я трачу почти всю свою энергию. Это сто пятьдесят-двести единиц. И это с моим-то даром. Вам потребуется в полтора раза больше лишь на ядро.

— А остальное?

— Можно запитать в течение суток. Ядро достаточно стабильное. Зотов так и делает. В один день запускает ядро, во второй всю обвязку, — поделился я секретом, который мы с Всеволодом выяснили опытным путём. Он мог и целиком активировать руну, понимания для этого было уже достаточно, но такой способ был гораздо легче и менее травматичен для каналов мастера.

— По частям, — Колычев взъерошил рукой свою седую шевелюру, — так не принято, — он растерянно посмотрел на меня.

— Да что же такое! — не выдержал я. — Почти три месяца я вам рассказываю о ядрах. Выписал все знаки. Вы вообще прислушивались к моим словам? Ядро! Вот суть любой руны. Вы же научились его находить в руне защиты? И здесь его видите.

— Научился, но руну защиты я нарисую с закрытыми глазами.

— Это понятно, там проще её сразу целиком активировать, но здесь так не получится, разве что вы вдруг станете магистром, а лучше архимагистром.

— Так… и что же делать?

— Матвей Фёдорович, — раздражённо произнёс я, после чего несколько раз выдохнул, успокаиваясь. В таком состоянии из меня не самый лучший учитель, — начнём тогда сначала. Будем учиться активировать ядро. Приходите на моё первое занятие по руне защиты в школу.

— Я и так собирался, — буркнул он в ответ, — но, может, сейчас объяснишь?

— Нет, — помотал я головой, — ядро накопителя сложное и опасное. Здесь требуется вера в себя, понимание, что вы делаете всё правильно. Твёрдая уверенность, которой мы с вами сегодня точно не добьёмся. Вы хотите научиться делать руны, которые вам не по силам, пока вы не получили ранг магистра?

— Хочу, — твёрдо произнёс Колычев.

— Это совсем другой подход. Зато, если вы его освоите, та же руна тишины, на которой вы специализируетесь, не будет забирать у вас здоровье и годы жизни!

— Договорились. И спасибо, что возишься со мной, — Фёдор Матвеевич отодвинул заготовки в сторону.

— Ну вот это уже было лишним, — улыбнулся я мастеру.

— Согласен, — рассмеялся он, — разделишь со мной обед? Тут рядом хороший ресторан, заодно обсудим дела!

— Кто же откажется от хорошего обеда, — я похлопал себя по животу, — тем более, и у меня накопилась масса вопросов.

За обедом мы обсудили, каково быть мастером, и что это меняет в моей жизни. Информацию я получил полезную и интересную.

Начать стоит, пожалуй, с печати. У меня она имеется, и менять её не придётся. Когда у меня было свободное время, я поразбирался с этим артефактом. Прислоняю его к готовой руне, артефакт ставит маленькую печать в виде точки, которая привязывается намертво к самой мощной линии руны. Эта точка высвечивается артефакторными очками. Подав на неё энергию, ты видишь цифры, что соответствуют номеру печати. Артефакт Колычев давно уже оформил на меня. Теперь, когда я стал мастером, мой код остался прежним. Удобно. Только вот мне не нравилось вмешательство этого артефакта в руну. Энергии он не потреблял, но портил внешний вид. Я привык к идеальной гармонии руны, а тут на ней клякса. Пусть практически незаметная, но я-то знаю, что она есть.

Ещё один минус, на мой взгляд, то, что эта печать создаёт слабость на руне. По идее, узор, напитанный энергией, не имеет изъянов. Я бы сказал, что он замкнут. Но вот печать… она даёт зацепку. За неё можно ухватиться. Дёрнуть и нарушить всю руну. Правда, мало кто решится на такой эксперимент, но сама по себе такая возможность существует.

Следующим пунктом стало наше сотрудничество по продаже моих артефактов.

— Я предлагаю брать с тебя комиссию в размере пятнадцати процентов, — заявил мастер, поглядывая на меня с весьма довольным видом.

— А обычно сколько?

— От пятнадцати до тридцати.

— Десять, — усмехнулся я в ответ.

— Десять? — Моё предложение озадачило Матвея. — Это очень мало!

— Мои артефакты уникальны и достаточно дороги. С каждого проданного вы получите по полторы тысячи рублей! И, заметьте, на полках они валяться не будут. Скорее всего, уйдут в тот же день, как я их принесу!

— Это разумный довод, но десять процентов слишком мало! Так не принято, — попытался со мной поспорить Колычев.

— Тогда нет смысла продавать их через вас, — я пожал плечами, посмотрев на мастера уверенным взглядом, — просто буду отвозить всё в Москву. Думаю, никаких проблем с реализацией у меня не будет, а вы потеряете от пяти до десяти тысяч рублей ежемесячно.

Сейчас, когда я знал, сколько денег приносят