знала. Не знала также, имеет ли право начинать собственную жизнь в теле девушки, чья фотография лежала у неё под подушкой, а отец, возможно, продолжал ждать письма.

Она сама отступила.

Громов не удерживал.

— Рано, — сказала Александра.

— Для чего?

— Для обещаний.

— Я не давал.

— Именно поэтому остановилась после первого поцелуя.

Он едва заметно улыбнулся.

— Значит, второй тоже возможен.

— Если будете выполнять рекомендации фельдшера.

— Это шантаж.

— Учусь у контрразведки.

За дверью послышались шаги. Надя вошла с папкой, остановилась и перевела взгляд с Александры на Громова.

— Я помешала?

— Да, — ответил капитан.

— Хорошо.

Она положила бумаги на стол.

— Связист спрашивает, как обозначить нашу пару в таблице условных наименований. Для полевой телефонной сети и донесений. Номер уже есть, нужно слово.

— «Рыжая», — предложила Надя. — Сразу понятно.

— Именно поэтому нет, — сказала Александра. — Слишком очевидно и слишком лично. Немцы и без того знают цвет волос.

— Тогда «Мороз».

— Зимой половина подразделений будет Морозом.

— «Учительница»?

— Ещё хуже.

Громов взял таблицу. В ней уже стояли другие условные обозначения: «Сосна», «Ручей», «Камень», «Север». Не прозвища людей и не радиопозывные в современном смысле, а короткие слова, которыми пару можно было обозначить в телефонном донесении, не называя фамилий и задачи.

Он посмотрел на Александру.

— Лисица.

Надя улыбнулась.

— Из-за волос?

— Нет, — ответил Громов. — Она никогда не выходит там, где её ждут.

Александра вспомнила воронку, мельницу, ложную высоту и белый лес возле оврага. Келлер ждал, что она пойдёт к линзе, выстрелит по манекену, бросится к Громову по прямой или выберет красивую дуэль вместо чужой жизни.

Несколько раз он ошибся.

Несколько — почти оказался прав.

— Пара «Лисица», — прочла Надя, вписывая слово в таблицу.

— Не моя, — сказала Александра. — Наша.

Девушка подняла глаза.

— Тогда не командуй одна.

— Договорились.

Громов взял карандаш и поставил подпись под условным обозначением.

Так имя появилось не из-за рыжих волос, чужой внешности или желания сделать женщину красивой частью военной легенды. Его заработали наблюдением, ошибками, кровью Белова, выдержкой Нади, решениями Громова и двумя выстрелами в белом лесу.

На следующее утро пара вышла к заставе.

Александра несла новую винтовку. Надя — бинокль, карабин, блокнот и таблицу условных обозначений. Громов проводил их до ворот, несмотря на костыль и ругань фельдшера.

— Связь через пост каждые полчаса, — сказал он. — Обозначение знаете.

— Знаем, — ответила Надя.

— Позицию без приказа не менять.

Александра посмотрела на капитана.

— Это правило теперь будут повторять до конца войны?

— Пока не закончатся война или ваше упрямство.

— Значит, до конца войны.

Громов протянул ей руку. Александра пожала осторожно, чтобы не потревожить рану. Их пальцы задержались чуть дольше, чем требовало обычное прощание.

Потом она повернулась к лесу.

Снег лежал чистым. Ветер шёл с востока. Где-то далеко работала артиллерия, но дорога перед заставой пока оставалась спокойной.

— Готова, Лисица? — спросила Надя.

Александра поправила ремень винтовки.

— Смотри, откуда нас не ждут.

Они ушли в белый лес.

Последнее донесение Фридриха Келлера дошло до немецкого штаба раньше известия о его смерти.

Документ был коротким. Передовой наблюдатель сообщал о советской женщине-стрелке, которую прежние сведения описывали как молодую сельскую учительницу с ограниченной подготовкой. За несколько дней она раскрыла замаскированный пункт на мельнице, нарушила работу внутреннего агента, отказалась от нескольких очевидных приманок, начала обучать наблюдательницу и применила методы, не соответствующие известной биографии.

К донесению прилагалось словесное описание.

Рыжая. Много веснушек. Зелёные глаза. След удушения на шее. Работает в паре с молодой связной. Вероятное советское условное обозначение после последней передачи — «Лисица».

Документ положили перед майором, которого перевели на этот участок после гибели Келлера. Он специализировался не на артиллерийском наблюдении, а на поиске и уничтожении снайперов. Несколько лет до войны изучал стрелковые школы, работал с ложными позициями и знал, что опаснее точного стрелка бывает только тот, кто способен быстро учиться после ошибок.

Майор прочёл донесение дважды.

— Уничтожить? — спросил адъютант.

— Сначала установить подготовку, — ответил командир. — Обычная учительница не меняет методы за несколько дней. Кто-то научил её раньше, или перед нами не тот человек, которым она считается.

— Келлер предполагал советского агента особой подготовки.

— Возможно.

Майор взял карандаш и сделал пометку под описанием. Приказ был предназначен разведывательным группам, полевым наблюдателям и снайперским парам нового участка.

Перед смертью Лисицы следовало выяснить, кто научил обычную сельскую девушку воевать так, будто она уже пережила эту войну.

Под описанием рыжей снайперши появилась короткая немецкая пометка: «Захватить живой».