Целительница наконец-то закончила диагностику. Откинувшись на спинку стула, она нахмурилась, а у меня внутри все оборвалось. Хотела спросить, что со мной, но язык отказывался слушаться.

— Странно. Очень странно, — задумчиво бросила Ефросинья.

Наталья вцепилась в подлокотник кресла. Отчего-то избегая смотреть на меня, нервно глянула на инквизитора. Скрестив руки на груди, тот уже минут как тридцать подпирал плечом стену.

Не меняя позы, Алекс сухо бросил:

— Что с Машей?

Приняв вопрос на свой счет, подруга пожала плечами, и молча уставилась на наставницу.

— Физически Маша абсолютно здорова, — безапелляционно объявила Ефросинья. — Тошнота, головокружение, потеря сознания и озноб — последствия сильнейшего энергетического истощения. Однако объем силы в магическом стволе в пределах нормы и каких-либо аномальных изменений не вижу. К сожалению, это вовсе не значит, что их нет.

Встав, целительница подошла к окну. Заложив руки за спину, устремила взор куда-то во двор. Моя названная мать, явно очень переживала, а вот я испытывала ни с чем не сравнимое облегчение.

У меня нет рака! Нет!

Душа ликовала. Переждав волну искренней радости, я осторожно села, укуталась в мягонький плед. Алекс беззвучно подошел, устроился рядом со мной. Повернув голову, посмотрела инквизитора: на его лице привычная маска невозмутимости, но в глазах плещется беспокойство.

Он же все знает! Неужели не понимает, что физическое здоровье для меня важнее всего остального? Магия — штука нужная, но и без вполне проживу.

Я взяла мужчину за руку, несильно сжала и широко улыбнулась. Алекс тяжело вздохнул. Заложив ногу за ногу, спрятал мою ладонь меж своих и глубоко задумался.

В комнате повисла тишина. Трястись от холода я стала меньше, а вот мутило, как и прежде сильно. Борясь с тошнотой, все чаще поглядывала на кружку с крепким травяным отваром, приготовленным для меня названной матерью. Напиток был чудовищно горьким, ничего другого, увы, не давали, а промочить горло хотелось все сильнее.

С отсутствующим видом эмпат протянул руку, взял со столика кружку и вручил мне. Собравшись с духом, я сделала глоток и скривилась от отвращения.

— Гадость какая.

— Гадость. Зато состав полезный, — отрешенно обронил Алекс.

— Состав полезный, — тихим эхом повторила Ефросинья и вдруг стремительно повернулась. — Маша, у тебя, случайно, сегодня не было носового кровотечения?

— Утром было, — пробормотала я озадаченно.

— Что случилось перед этим? — опытная целительница напоминала гончую, вставшую на след. — Машенька, это очень важно! Дело в том, что вся твоя симптоматика в купе со спонтанным носовым кровотечением, может являться следствием аномалии дара. У тебя не одна, не две, а пять активных ветвей! Мне нужно знать, что происходило в течение десяти минут перед тем, как у тебя пошла из носа кровь. Не торопись, вспоминай шаг за шагом.

Да что тут вспоминать-то? Нервы мы с Алексом мотали друг другу… Не знаю, как его, но мои были оголены и натянуты до предела. А потом шибанул страх Лукерьи, и все, из носа потекло.

Стоп! Мне ведь и хреново-то стало сразу же после того, как усилила эмоции Светланы Тарасовой! Что-то не так с даром эмпатии⁈

— Разговор продолжим позже, — внезапно заявил инквизитор, поднимаясь с дивана. — Ефросинья, Наталья с вас обеих давно следовало взять магическую клятву о неразглашении. Сейчас самое время. Пройдемте на кухню.

С чего вдруг Алекс решил стребовать с них клятву, можно и не гадать. По всей видимости, наши с ним подозрения совпали.

— Почему не взять клятву здесь? — я вопросительно вскинула брови.

— Не хочу рисковать, — лаконично ответил Алекс и направился к выходу.

Следом за ним тотчас пошла на удивление покладистая и молчаливая Наталья. А вот Ефросинья замешкалась. Подойдя ко мне, ласково погладила по голове.

— Доченька, твой инквизитор прав. Энергетический фон в помещении пусть не существенно и ненадолго, но все же изменится. Угроза для тебя минимальна, и все же стоит поберечься. Попей пока отвар.

От упоминания этого напитка меня бессознательно передернуло. Целительница понимающе усмехнулась и торопливо ушла, закрыв за собой дверь. Помедитировав над содержимым кружки, я трусливо решила оставить «приятное» питье на потом.

Вернув чашку на столик, встала с дивана. Прислушалась к ощущениям: к сожалению, ни озноб, ни тошнота никуда не делись. Однако сознание потерять не тянет, да и ноги почти не подгибаются. Жить можно.

Кутаясь в мягкую ткань пледа, добрела до окна, облокотилась о подоконник. Из приоткрытой форточки пахло травой и цветами, где-то щебетали невидимые птички. Улыбка тронула губы.

Как же хорошо-то!

В дверь настойчиво постучали. Удивившись, кто бы это мог быть, обернулась.

— Войдите.

В гостиную зашла Лукерья. Поджимая губы, она приблизилась, протянула мне коричневый конверт.

— Это вам.

— Спасибо, — я взяла довольно увесистый пакет.

— Только что доставили. Как раз домой идти собиралась. Слышу, в калитку стучат. Открываю, а там курьер в униформе. Наказал передать княгине Алайской. А кто отправитель не сообщил и на письме не написано. Чудно так.

Слушая женщину, я рассматривала конверт: действительно имени отправителя нет. Впрочем, и имя получателя отсутствует. Зато имеется сургучная печать с двуглавым орлом.

Что-то официальное? Зачем тогда так много бумаг прислали?

От неприятного предчувствия на душе заскребли кошки. Вскрывать конверт при старосте не хотелось. А та не спешила уходить.

— Лукерья, вы что-то хотели?

Словно сомневаясь, правильно ли поступает, женщина нерешительно кивнула.

— Мария Георгиевна, как вы себя чувствуете?

— Сносно. Что случилось?

Лукерья помялась, переступила с ноги на ногу.

— После того как вы умчались Наташкину семью из беды выручать, Степка мой места себе не находил. Уговорил старшего брата, чтобы тот его отвез к дому Тарасовых. В итоге никуда не поехали, машина сломалась. Но дело не в этом! Выехали мы значит за ворота, и покамест Алексей их закрывал, красавец брюнетистый нарисовался. Весь такой из себя, с дорогим чемоданом. Подошел и спрашивает, а тут ли живет княгиня Алайская? Как по мне, он и без чужих подсказок это знал.

Брюнетистый красавец с чемоданом? Не Филя ли пожаловал? Быстро же он активизировался.

— И что потом? — я поправила сползший с плеча плед.

— А потом, Мария Георгиевна, он заявил, что женихом Наталье Лукьяненко приходится. Степка-то в машине на заднем сиденье лежал, слышал все. Не хотела, чтобы сын в таком немочном состоянии с соперником отношения выяснял. Степа говорил, что послезавтра они с Наташкой собираются в Ростов, расписываться. Вот я и подумала, что