Я просыпаюсь с кислым привкусом во рту. Тело тяжелое, я переворачиваюсь на спину. Если бы я не знала наверняка, я могла бы поверить, что вешу пятьсот фунтов. Я приоткрываю здоровый глаз, и головная боль усиливается. Я снова закрываю его.

* * *

Теперь темно, и мои мышцы протестуют, когда я ковыляю вперед. Один, два, три, четыре. Пять шагов. Я прислушиваюсь к голосам, к топоту ног. Не слыша ничего, я открываю дверь и забираю свой поднос.

Бутылка воды. Маффин в пластиковой упаковке. Банан.

Я ставлю еду на прикроватную тумбочку и возвращаюсь в кровать.

* * *

Я вскакиваю так резко, что перед глазами все плывет. Прищурившись, я смотрю на нетронутый маффин. «Дикая черника с натуральным вкусом», покрытая неестественным блеском, лежит в пластиковой упаковке. Я протягиваю руку, и она хрустит под моими пальцами. Я смотрю на свои руки, словно они живут отдельной жизнью, и чувствую, как они дрожат от усилия, с которым я раздираю простую обертку.

Липкий аромат выпечки наполняет мои ноздри, как только маффин освобождается, и мои опухшие глаза слезятся. Истощенная, я опускаюсь обратно на подушку, но не сплю.

Я лежу неподвижно, а в голове снова и снова звучат слова Бенни. «Потому что она знает, что я люблю тебя». Мое сердце сжимается, когда я мысленно возвращаюсь к тем самым пылающим маргаритам, к первому упоминанию ЭИМСТЖ. Оглядываясь назад, ясно, как мы до этого докатились, но кто бы мог подумать тогда? Мы не бросили камешек в озеро. Мы запустили ракету, и она унесла нас в стратосферу. Не успели мы опомниться, как оказались в космосе.

Я сажусь и решительно смотрю на маффин. Отщипнув кусочек, я подношу его ко рту. Болит все — челюсть, глазные яблоки, кожа, — но я заставляю себя жевать, пока не остается ничего другого, кроме как проглотить, а потом отламываю еще кусочек и останавливаюсь, когда насыщаюсь.

Завтра, после того как услышу стук, я сделаю то же самое, даже если еда — это последнее, чего я хочу. Я больше не могу думать только о себе. Мне нужно оставаться сильной ради ребенка.

Бенни Эбботт

День третий

Температура в третьей комнате для допросов то слишком высокая, то слишком низкая. Сейчас кондиционер дует на полную, но скоро он выключится, и уличная жара просочится сквозь звуконепроницаемые стены, как не имеющий запаха яд.

Пока что мне известно только то, что Ксандера нашли мертвым рядом с его MG в глубине Национального леса Анджелес. В какой-то момент во вторник вечером он съехал с поворота и разбился в месте, не видимом с дороги. Сегодня днем его обнаружил турист. Я воспринимаю эту информацию с растущим ужасом.

— А Джой? Она была в машине с ним?

— Это еще не ясно.

— Что, если она ранена? Что, если она заблудилась в лесу или, или…

— Мы не исключаем такой возможности. — Ее тон не добрый, но и не злой. — Сейчас там работает команда поисковиков.

Я слушаю, и в ушах у меня пульсирует кровь. Почему-то мне от этого не легче. Кондиционер выключается, воздух замирает.

— Ее сосед — Эмиль? Вы говорили с ним, да? Он кое-что сказал прошлой ночью… — Я делаю паузу. Это было прошлой ночью? Я тру глаза. Заставляю их сфокусироваться. — Об MG. Он волновался — потому что это старый родстер — он волновался, что у нее могли быть какие-то проблемы. Так и случилось?

Она делает пометку об этом, а затем изучает меня.

— Позвольте задать вам вопрос. Сколько у вас огнетушителей?

— Думаю… — Я снова моргаю, не понимая, к чему она клонит. — Думаю, два.

— Думаете?

— Два, — говорю я более определенно. — Один был, а потом я купил второй, когда понял, что моя собака любит грызть электрические шнуры. А что?

— А у Джой и Ксандера? — спрашивает она, игнорируя мой вопрос. — Есть предположения, сколько у них огнетушителей?

— Один в офисе внизу… — Я замолкаю. — Это как-то связано с аварией? Был пожар?

Келлер смотрит на Прайса, который сидит, скрестив руки на груди, на скрипучем стуле в конце ламинированного стола. Тишина затягивается, и детали начинают проясняться — Ксандера нашли рядом с MG. В лесу. Не видимым с дороги. Я понимаю, что есть очень важная часть информации, которую они утаивали.

— Как именно, — спрашиваю я, — умер Ксандер?

— Мы все еще ждем результатов от коронера, — говорит Келлер.

— Вы хотите сказать — вы хотите сказать, что его могли убить?

— Опять же, мы ждем результатов от коронера.

Насколько я понимаю, это «да».

Я знаю, что мои чувства должны быть сложнее, но после того, что я узнал, мысль о том, что Ксандер умер от чьих-то рук, не вызывает у меня особой боли. И все же, почти так же быстро, как эта бессердечная мысль проходит через мой разум, несколько других теснятся, чтобы занять ее место: «Чьих это рук дело? Что случилось с Джой? Почему ее не нашли?»

Келлер смотрит на меня. Она морщит свои морщинистые губы и наклоняется ближе.

— Вы признали, что вы и Ксандер не были близки. Но у вас есть ключ от их дома, код от системы безопасности и, по сути, свободный доступ к этому месту.

— Все из-за работы, — быстро говорю я.

Глаза Келлер вспыхивают.

Снова становится жарко. Я вытираю вспотевшие ладони о бедра.

— Вы упомянули что-то по телефону, — говорит она. — О мемуарах Джой? Они у вас с собой?

Я стараюсь не показывать своего разочарования. Я начинаю беспокоиться, что моя поспешная откровенность была ошибкой. Хотя там много уличающих подробностей о браке Джой, там также есть несколько отрывков обо мне, которые я предпочел бы оставить в тайне.

Но пути назад нет. Я достаю из кармана флешку и протягиваю ее ей.

* * *

Мне говорят, что я не обязан оставаться.

— Вы не арестованы, — говорит Прайс, добавляя, что, вероятно, они снова позовут меня на допрос после того, как закончат читать. Итак, я жду, сердце трепещет, а кожа покрывается мурашками от нетерпения. Я хочу отправиться на поиски. Мы все должны отправиться на поиски.

Через час другой офицер приносит мне кофе. Я спрашиваю, сколько еще ждать, и он пожимает плечами.

— Только что пришел.

Я опускаюсь на стул. Кофе горячий и слабый. Я не хочу пить, но все равно допиваю. Келлер уже могла пробежаться по страницам Джой как минимум дважды. Разрывая вощеный бумажный стаканчик на мелкие кусочки, я пересматриваю то, что узнал за последние двадцать четыре часа. Документально подтвержденное двуличие