– Дочка, мне бы железную дорогу, – с мольбой попросил дед.

– Вам ручную или автоматическую?

Дед пожал плечами:

– Мне самую настоящую!

Продавщица улыбнулась в ответ.

* * *

Уставшее от борьбы за высоту солнце ползло к горизонту. Дед снял и бросил измятую и мокрую кепку в пакет, туда же отправил банковские документы. Пес шел рядом, иногда поглядывая на деда и поскуливая. Он то и дело оборачивался на здание вокзала, но дед вел его твердой рукой.

– Не скули, пес! Тебя чуть за дело не выгнали, а ты ноешь.

Пес прижал уши. Дед вспомнил круглые глаза охранника. Пока тот передавал пса, рассказал, что на ближайшем от станции переезде рельсы от жары повело. Разгонись поезд в полную силу – и «привет-кювет», как выразился охранник. Хорошо, что начальник обход поднял. Как чувствовал.

«Ну-ну, усами он почувствовал, – усмехнулся дед, входя в ворота местного базарчика. – Только бы Санька нас дождался, – думал он и искал глазами односельчанина. – Чтобы на переезд успеть!»

– Кукуруз – сладкий, как арбуз! Сочный, как хурма! Добрый, как мамá! – выкрикивал долговязый смуглый мужичок возле огромной кастрюли. – Последний кукуруз! Налетай, бутуз! – Продавец подмигнул щекастому карапузу в коляске, который беззубо улыбался и сосал палец.

– Санька! Не кукуруз, а кукуруза! Сколько раз говорить, – пожурил с улыбкой дед.

– Не! У меня только кукуруз. Смотри какой крепкий! Настоящий мужик! – Санька сжал кулак. – А это что за зверь? Уходил на двух ногах – вернулся на шести! Чудеса?

Дед улыбнулся, погладил пса. Пес сел, беспокойно оглядываясь.

– Себе в помощники повезу.

Санька с прищуром посмотрел на собаку:

– Смотри какой кренделек! Белый воротник, белые гетрóчки! – похвалил он пса. Пес недоверчиво зарычал. – Не нужен мне пес! У меня кукуруз есть!

Продавец выставил ладони вперед, отгораживаясь от собаки. Пес гавкнул и спрятался за деда.

Санька выхватил из кастрюли последнюю кукурузу и вонзился в нее зубами:

– Лучший кукуруз себе припас! Спасибо, люди добрые, голодным не оставили!

Продавцы с ближайших лотков покатились со смеху.

* * *

Всю дорогу до деревни пес лежал на полу возле задних сидений. Не привыкший к езде, он поскуливал, прижимал уши и тревожно двигал бровями. Дед то и дело приговаривал:

– Тише, пес. Скоро уже. Скоро.

– Дед Филипп, а как звать его? – Санька глянул на собаку в зеркало заднего вида.

Пес навострил уши.

– Филькой его звать. Просто Филькой.

– Вот и зови! Скотину нужно по имени звать, а то она слушаться не будет.

– Это не скотина. Это мой напарник.

– Хех. Скажешь тоже, – усмехнулся Санька и повернул за указателем «Лапино».

Дорога сузилась до двух полос. Белая разделительная змейка бежала впереди. Дед устал, но сидел с ровной спиной и держался за боковую ручку на двери. Деревня у них древняя, но дорога живая. На переезде иногда по две-три машины собираются.

Вот и переезд показался. Родной и знакомый с детства. Уж сколько лет дед Филипп за него жизнью отвечает. Переезд и будка дежурного старые, как сам дед Филипп. Их бы всех на пенсию, но дед решил: пока автоматику не поставят, не уйдет с дороги. Очень уж много предписаний. Молодежь не справится. А вот автоматику и молодым можно уступить.

– Приехали! – Санька остановился возле двухэтажного домика дежурного на переезде. В деревне его называли просто «будка».

– Спасибо тебе, добрый человек. Тут за двоих, – дед протянул водителю деньги.

– Дед Филипп, ты это брось! – Санька обиженно сдвинул брови.

– На ТО, – подмигнул дед. – Стучит что-то, слышал? Техника исправной должна быть.

– Не твои заботы, – отрезал Санька.

«Р-гав», – тявкнул Филька.

– И ты туда же? – удивился Санька и хохотнул: – Его еще не прописали, а он уже с соседями лается!

Дед вывел собаку и забрал пакет с игрой.

– Кукуруз-то завтра везти?

– Привози!

Санька, довольный собой, поехал через переезд.

* * *

Дед зашел в будку вместе с собакой. Он сразу же отцепил поводок и отпустил пса. Филька за секунду обежал первый этаж крохотного домика, запрыгнул на узкую кровать, укусил цветастую подушку и улегся на хозяйских постелях.

– Духота какая! – Дед открыл окно, краем глаза поглядывая за псом.

Он налил в ковш воды и поставил в прихожей. Филька с барским видом лежал на кровати. Дед покачал головой. Он перенес от кровати к порогу круглый вязаный коврик и сказал:

– Филька, место!

Пес уставился на деда.

– Место! – повторил дед и похлопал рукой по коврику.

Пес нехотя спрыгнул с кровати, сел на коврик и привалился боком к ноге нового хозяина.

– Справимся, – утешил себя дед и погладил пса по холке.

Он поднялся на второй этаж и зашел в «рубку» дежурного. Вот-вот должен пойти пригородный. Местные называют его «пряха». Тащится она всегда еле-еле, но народу битком.

«Р-гав», – послышалось снизу. Потом осторожное «топ-топ-топ», и морда пса просунулась в дверь.

– Заходи, напарник, – позвал дед.

Пес деловито зашел, поставил лапы на стол-подоконник и посмотрел в окно. Дед дождался сигнала со станции и поспешил вниз. Пес посеменил следом.

– А ты сегодня дома, – дед указал на коврик, – привыкай к новому месту.

Пес посмотрел на деда умными глазами и лег на коврик. Но стоило деду выйти, как Филька залез на кровать и высунул морду в окно.

Дежурный закрыл шлагбаумы и встал вдоль путей, вытянув руки в стороны. С ближайшего к переезду двора выехала машина и медленно подкатила к переезду. Бородатый мужчина и круглолицая женщина с досадой смотрели на закрытый шлагбаум.

«Вас-то куда понесло, Ивановы? Знаете же расписание. Ну, стойте-стойте. Десять минут теперь, не меньше», – думал дежурный.

– Дед Филипп, привет! Пропусти, а? – высунулся из окна машины Иванов. – На пять секунд опоздали! А нам срочно в аптеку надо. Ромка наш что-то приболел. Ангина вроде. Пусти, а? Я быстро проскочу.

Дед Филипп покачал головой. Хотя Ромку любил, как родного внука, да и с родителями его дружил. Последнее время, правда, мало общались. С работой в деревне совсем худо. Вот и папа Ромки третий месяц без работы. А когда трудности, то и общение не в радость.

– Войди в положение, а? Мальца с гостинцем к тебе пришлем!

Иванова выпучила глаза на мужа.

– С ума сошел! Он как сыр в масле на своем переезде! При зарплате, при жилье да при пенсии, а мы сейчас гостинцы слать будем, – прошипела она.

Дежурный не слышал ее слов, но и с места двигаться не собирался. Никакой он не дед Филипп в этот момент, а дежурный по переезду!

– Да что ж ты, Кощей проклятый, людей совсем не слышишь, –