Когда в назначенный час на «комиссию» явилось почти все оставшееся мужское население деревни, несколько человек пришлось сразу же отправить назад — это были инвалиды и престарелые.

— Сколько деревень обработали? — спрашиваю у председателя «комиссии» Бориса Волынцева.

— Много, — уклончиво отвечает он.

— А сколько призвали?

— Пропустили триста человек, а годных оказалось всего пять.

И действительно, вскоре мы убедились, что в этой деревне осталось несколько инвалидов, один полоумный, один больной старик лет шестидесяти пяти и школьник лет пятнадцати. Да и тот, говорили, раздобыл винтовку и собирается удрать к партизанам.

Мы даже не ожидали, что настолько массовым будет всеобщий поток мужского населения к партизанам. «Призывной комиссии», по сути, нечего было здесь делать.

Гораздо успешнее собирали мы средства в фонд обороны. За время действий в тылу врага мы собрали и направили на Большую землю всего около трех миллионов рублей.

Глава XI

БОИ С КАРАТЕЛЯМИ

1

Осенью и зимой 1942—43 гг. по всей территории от Полоцка до линии фронта прокатилась волна карательных вылазок противника. Особенно тяжело приходилось партизанским бригадам и отрядам, которым негде было маневрировать. С особой свирепостью гитлеровцы обрушились на отряды, действующие в районе Витебска. Многим партизанским соединениям пришлось перебазироваться оттуда в наши места.

В конце января 1943 года гитлеровцы силами 481-го гренадерского, 409-го горно-егерского, 601-го пехотного полков, 201-й охранной дивизии и нескольких батальонов 8-й пехотной дивизии при поддержке танков и авиации начали наступление на наш партизанский край со стороны рубежа Дретунь — озеро Язно.

Стычки с карателями начались уже восточнее озера Нещердо и севернее его. И вот тут-то мы на себе ощутили необходимость централизованного руководства и координации действий всех бригад в нашем крае. Должной связи между бригадами не было, новые соединения, пришедшие сюда с запада, еще не освоились с местностью, с обстановкой. А провести успешный бой с регулярными частями гитлеровской армии мы могли только при условии полной координации действий всех бригад и отрядов. Единый центр мог бы в зависимости от обстановки принимать правильные решения, обеспечивать беспрекословное выполнение приказов, неся, конечно, ответственность за исход боев и судьбу партизан и населения.

Озеро Нещердо, растянувшись на пятнадцать километров, как бы делило Россонский район на две части. Севернее его одна из бригад калининцев подкараулила немецкую колонну, смело вступила в бой и рассеяла гитлеровцев. В деревню Черепето доставили пленных. Узнав об этом, мы вместе с помначштаба Борисом Львовичем Айзенбергом направились туда с целью допросить пленных и уточнить силы врага и его планы. Всем отрядам было приказано стянуть с заданий подразделения и группы и на всякий случай подготовиться к бою с карателями.

Вместе с представителем штаба Калининского фронта Алексеем Штраховым мы допросили «языков».

Немцы полностью подтвердили правильность имевшихся у нас сведений о количестве и нумерации наступающих гитлеровских частей. Всего против нас фашисты бросили до тридцати тысяч солдат. Оказывается, гитлеровцы хотели всего-навсего очистить от партизан район между Невелем, Полоцком, Идрицей и Двинском, наладить движение на шоссейных дорогах Невель — Клястицы — Дрисса и Себеж — Полоцк, а также восстановить железную дорогу Полоцк — Идрица.

— Нам будет еще оказана помощь под Клястицами, — добавил один из пленных.

Мы улыбнулись: гитлеровцы еще ничего не знали о судьбе Клястицкого гарнизона.

Штрахов не верил показаниям пленных и заверил нас, что калининские бригады будут вести маневренные бои в своих районах дислокации. Мы не очень-то и возражали ему, но впоследствии оказалось, что пленные говорили правду.

До позднего вечера засиделись мы в штабе своих соседей. Алексей Штрахов рассказывал о том, как он работал консулом в Испании, и о своих поездках в карликовые государства Европы — Андорру и Монако, которые за день можно исходить и вдоль и поперек. Вспоминал он и о гражданской войне в Испании, и о своих многочисленных встречах…

А я, почему-то представив себе, как далеко от нас Испания и эти государства, подумал о том, что еще далеко придется гнать фашистов: в последнее время мы только и жили радостными известиями об успехах наших войск под Волгоградом и под Ржевом…

Задумчив в тот тихий вечер был и Борис Львович Айзенберг. До сих пор помню его слова, которые он медленно произнес, когда усаживался в сани:

— Кончится война, разъедутся люди по родным местам и станут забывать понемногу, что жизнь есть борьба. А ведь после войны по-прежнему, мне кажется, придется бороться, правда, иными средствами. Бороться за то, чтобы не было ее, проклятой, никогда, чтобы все были сыты и одеты и чтобы счастливы были люди…

Мы возвращались в Ровное Поле ночью. Добирались долго: дорогу замело, и наш конь не очень-то охотно бежал рысью. Тепло хаты и запах печеного хлеба показались таким несказанным блаженством, как будто и войны нет на белом свете…

На другой день из донесений связных стало ясно, что почти все калининские и белорусские бригады, вытесненные противником в наш партизанский край, находятся недалеко от Ровного Поля. Они с боями оторвались от преследования карателей. Здесь же оказалась и бригада Прудникова, которая все время базировалась под Дретунью. А всего в это время на территории, примыкавшей к бывшей латвийской границе, скопилось около пятнадцати тысяч партизан в составе нескольких бригад, отдельных отрядов, групп.

Виллис Самсон сообщил о скоплении врага на бывшей латвийской границе. Очевидно, гитлеровцы собирались наступать на партизан на восток.

Вспомнив о показаниях немецких военнопленных, я подумал о том, что нам не обойтись без жарких боев под Клястицами. Я нанес на карту быстрое продвижение гитлеровцев севернее озера Нещердо и сказал Борису Львовичу:

— Возможно, что немцы намереваются занять Клястицы, прижав все партизанские силы к латвийской границе. В это время со стороны Латвии они нанесут удар нам в спину, рассчитывая уничтожить партизан в лесных массивах западнее шоссе Полоцк — Себеж. Езжай срочно в Черепето, расспроси подробнее пленных: что они имеют в виду, когда говорят о какой-то помощи под Клястицами?

— Интересно! А я и не обратил внимания тогда на эту фразу, подумав, что они ожидают помощи от разбитого нами гарнизона.

Борис Львович Айзенберг вернулся нескоро и обрадовать меня ничем не смог. Враг продвигался в сторону деревень Долосцы и Юховичи. Калининцы с боями отходили на запад. Партизаны расстреляли фашистских головорезов, поэтому Борису Львовичу не удалось уточнить сведения о замыслах врага.

А между тем обстановка крайне обострялась. Каратели сжигали деревни вокруг озера Нещердо и, не встречая почти никакого сопротивления, медленно продвигались. Через пару дней мы узнали