Там же сгинули без следа двое израильтян, внедрённых в гетто.

Ох, эти сны…

Часто приходили дети — босые и в скромных деревенских одёжках, лица в копоти, глазёнки в слезах. Они спрашивали: дядя Андрей, ты многих спас, а почему не вытащил нас, нашу маму, бабушку, дедушку, нашего папу, сестёр, братиков? Мы все умерли, тебя не дождавшись!

Прямо во сне он выходил к этим детям, обнимал и горько плакал вместе с ними, ничего более не в состоянии изменить, утром просыпался издёрганный и не отдохнувший.

Лишь через несколько месяцев что-то сдвинулось. Кристина на последнем сроке беременности стала ещё краше — не обычной секс-привлекательностью, а той одухотворённой красотой матери, какую не нарисует никакая косметика. Однажды утром в самой будничной обстановке, мешая ложкой суп в кастрюле на кухне, произнесла простые слова:

— Не нервничай и меня не дёргай. Что прошло — то прошло. Прежних не вернуть. А мы дадим миру новую жизнь, нового человека и будем очень его любить. Уже любим. А если покажешь себя хорошим папой, на первом не остановимся. Договорились?

Сказанное пришлось очень точно и в нужную минуту во время его душевного раздрая. Андрей подскочил к супруге и нежно обнял её. Возможно, существуют параллельные миры, разные течения времени, альтернативная история. Зато он точно знает, что находится в наилучшем из вариантов реальности.

Конец дилогии. Пока — конец… Дальше будет видно