проблемы со слухом на фоне двух предыдущих шоков. Во вторую — смотрю снова на Анну, начиная превосходно понимать, за что эту девушку так сильно недолюбливает её старший брат. А вот в-третью…

— Зашибенно, ещё и это! — выдыхаю, плохо скрывая переполняющее меня негодование.

Я мало того, что в глазах почти всех тут присутствующих — эскортница и жена сына такой же эскортницы, так ещё и именинница — бывшая моего супруга, а ныне — невеста того, с кем мне видеться нельзя!

Даже почти интересно становится на секундочку, в этом цирке может возникнуть хоть одно обстоятельство, которое будет выглядеть не настолько дебильно?

— Ой, ну подумаешь, встречались когда-то, с кем не бывает? Адриана же сказала, никто этого даже особо не помнит, — восклицает Анна. — Если учитывать подобную ерунду, нам тут всем общаться не с кем будет. И вообще, если бы не я, ты бы так и провела все свои оставшиеся дни затворницей, скончавшейся на портовой каторге. Хватит уже переживать на пустом месте. Айзека даже в стране нет, просто развлекайся, пока есть возможность. Пусть все знают, насколько тебе плевать на их идиотское мнение.

Вот уже в который раз за вечер меня посещает желание врезать ей. Она ведь мало того, что прекрасно знала, куда именно фактически обманом затащила меня, ещё и совершенно не считает теперь, что это ненормально.

Какие уж тут угрызения совести или хоть капля вины?

В очередной раз покрепче стиснув зубы, проглатываю все напрашивающиеся вслух комментарии. Отворачиваюсь от обеих девушек и ухожу.

— Пойду, найду себе другой коктейль, этот мне не нравится, — пользуюсь выдуманным оправданием.

На самом деле просто ищу себе более уединённое место. Таковое находится на нижней палубе, аккурат около подвешенной на цепи моторной шлюпки. Какое-то время я бездумно рассматриваю свою находку, потом бестолково пялюсь на близ беснующиеся волны, заодно мысленно ругаю саму себя — не только за то, что столь легко попалась на нехитрую уловку юной Янг, но и за то, что кажется, слишком остро реагирую на всё сопутствующее. Если уж на то пошло, в каждой компании, особенно золотой избалованной жизнью молодёжи, существует полным полно самых разных грязных сплетен, и для меня нечто подобное не должно становиться чем-то настолько новым или внезапным, чтоб примерять на себя образ королевой драмы, заламывать руки и страдальчески вздыхать, коря судьбу и злой рок. Почти уговариваю себя вернуться наверх, нацепить лживую маску полнейшего безразличия и просто пережить оставшуюся часть вечера, но первый же мой шаг в обратном направлении сопровождается знакомым приступом накатывающей тошноты и головокружения. Хватаюсь за одну из ближайших цепей, которые, как я помню, находятся чуть левее от меня. Промахиваюсь. Оступаюсь. Заваливаюсь на бок, у самого края не огороженной части палубы.

Ну, конечно!

Свалиться в воду, как раз то, чего мне не хватает!

Так и не опробованный мной коктейль падает туда первым. Хорошо, в итоге я сама всё-таки не сваливаюсь, несмотря на то, что к этому очень близка. В последний момент меня ловит за руку чья-то чужая. Мужская. Она же помогает вернуть моё равновесие. А я не настолько шикарно плаваю и выносливая, чтобы отказываться от оказанной помощи хозяина яхты даже после того, как осознаю, что рука принадлежит не кому-то там, именно ему.

— Спасибо, — благодарю.

Всё-таки достаю до ближайшей цепи. Хватаюсь за неё обеими ладонями и так крепко, как только могу. Жду, когда нагрянувший приступ тошноты закочится, а головокружение подутихнет. К сожалению, Данте и тогда не уходит.

— Ты в порядке? — хмурится, оценивающе разглядывая меня.

Снова тянет ко мне свою руку, но на этот раз прикоснуться я не позволяю.

— Да, вполне, — отодвигаюсь от него.

— И что тогда ты здесь делаешь? — не сдаётся он, заглядывая мне в глаза.

— Уж точно не пытаюсь самоубиться на фоне того, какой вдруг гадкой стала моя жизнь, едва я оказалась здесь, — язвлю машинально, — просто оступилась.

И если тому же Айзеку вполне привычна манера моего изъяснения, то лицо Данте вытягивается в неподдельном удивлении. Хотя с эмоцией справляется он быстро.

— Ладно, понял, — поднимает ладони в жесте полной капитуляции, — не буду мешать, — отступает от меня сразу на несколько шагов назад.

Надеюсь, что теперь-то он точно уйдёт, а я смогу ещё немного помедитировать в относительном одиночестве, но, как говорится, мечтать не вредно.

— Не знаю, что именно тебе рассказали обо мне те две сплетницы, с которыми ты прежде общалась, но я не настолько безнадежен, как ты себе теперь представляешь.

Невольно усмехаюсь.

Он ещё и наблюдал за мной?

Но вслух начинаю с другого:

— То есть, всё на самом деле не так, а ты не залазил под юбку Анне, которая в тот момент даже совершеннолетней не была? — выгибаю бровь.

Бью в самую цель. Данте уж точно не рассчитывает на то, что мы обсуждали что-то в таком духе, поскольку заметно тушуется, отводя взгляд. Мы и не обсуждали.

Но не суть!

— И, конечно же, не ты в настоящие дни имеешь бывшую подружку Айзека? — добавляю услужливо. — В то время, как его жена, которая я, вдруг стала той, кто общается с мужчинами исключительно за деньги. У вас двоих-то, в отличие от нас, всё непременно и исключительно по любви, — цепляю дежурную улыбку в подобии заинтересованности встречной реакции.

На самом деле мне абсолютно плевать, станет ли он оправдываться или же отрицать, как и то, каким образом он это сделает. Я наконец готова отсюда уйти. Даже цепь отпускаю, раз уж приступ утихает и мне намного лучше. Но и полшага не ступаю. Вынужденно останавливаюсь, когда Данте преграждает путь собой.

— Подожди, — произносит брюнет, приподнимая ладони в останавливающем жесте. — Я могу всё объяснить.

На моих губах приклеивается новая усмешка.

— Я разве спрашивала с тебя объяснения? Зачем они мне? — спрашиваю, но ответа не жду. — Если бы не Анна, меня бы здесь вообще не было. Надеюсь, скоро так и будет.

Предпринимаю ещё одну попытку его обойти, думая о том, насколько сильно его невеста не обрадуется, если застанет нас двоих здесь. Несмотря на то, что я сильно рискую снова начать падать в воду, когда ступаю по самой кромке палубы, на этот раз выходит удачно.

— Если бы не Анна, многого бы из того, что случилось, не было, не только того, что касается тебя, Нина, — доносится мне уже в спину. — Будь с ней осторожнее. Она гораздо более злопамятна и коварна, чем кажется.

Вынужденно замираю. Оборачиваюсь к нему.

— То есть пытаешься сказать, что она сама виновата в том, что между вами