хотел от меня отвязаться, но не тут-то было! Через пять минут сознался. Привез, говорит, жену министра Мамаева… На служебной машине, как вы понимаете. Вот куда народные деньги идут!

По ходу разговора у Верочки возникло жгучее желание отомстить гадкому ювелиру Чуркину, который в ее квартире принимает министерских жен. А заодно напакостить слащавому риелтору Аркадию. Ведь это они затеяли покупку квартиры и выгнали актрису Заботину из комнатки с чудесным окном, из которого был виден дом, где Пушкин провел свою первую брачную ночь… И вторую тоже.

Сытин скромно молчал, поскольку Марья Ивановна не его бывшая соседка. А еще потому, что боялся ее. Очень агрессивная женщина. Положи ей палец в рот — непременно откусит… Пришлось Верочке завершать беседу.

— А мы, Марья Ивановна, еще будем с вами соседями. И очень скоро. У нас с Аркадием все идет по плану.

— Аркадий — это ваш риелтор? Недомерок со сладкой физиономией и поросячьими глазками?

— Не надо так о нем. Очень умный мальчик… Поскольку я жива, сделка с квартирой незаконна. Сейчас мы готовим маленький суд — и все перейдет ко мне, а Чуркин останется с носом… А это мой адвокат. Подтвердите, Алексей Юрьевич.

— Подтверждаю!

Уже на Арбате Сытин с удивлением посмотрел на Верочку. Как ловко она убила двух зайцев. Теперь Чуркин впадет в панику, поймает Аркадия и будет отрывать у него конечности.

— А ты мстительная, Верочка. Здорово ты их развела. Не жалко Аркашу?

— Жалко. Я и сама не понимаю, как все это у меня вырвалось.

— Все правильно, Вера. Ты посеяла панику в стане врага. Пусть подергаются… Поехали в тихое местечко и будем слушать, чем Чуркин в своем кабинете занимался.

Среди записей было много ругани со знакомым прорабом, сдававшим объект, бесед Чуркина с каким-то Максимом — специалистом по канарейкам, телефонных звонков по закупке мебели и других пустых разговоров.

Важными казались две встречи ювелира: приход Арсения с драгоценностями и визит дамы, жены министра Мамаева.

— Возможно, Верочка, что гад Хреков принес Чуркину то, что он украл у убитой Ольги. И то, что ищет Виктор, а возможно, и мистер Ван Гольд из Амстердама. Миллион двести — крупные деньги.

— Я, Алексей, другое заметила. Когда ювелир Мамаевой описывал брошь и все остальное, он точно говорил о том комплекте, что я взяла из сейфа в квартире студента Тюлькина… Ты вспомни — рубиновые цветочки, листья в зеленой эмали.

— Но у нас горный хрусталь. Мы же проверяли… Так, кто-то, возможно сам Арсений, сделал два одинаковых комплекта. Один с хрусталем, другой с алмазами… И ты, Верочка, предлагаешь их подменить?

— Я ничего такого не предлагала.

— Погоди… Чуркин знает тебя в лицо?

— Нет… Но к чему это?

— Потом узнаешь… Это будет твоя лучшая роль. Гонорар в миллион и двести тысяч баксов.

Ромашкин не воспринял серьезно визит Ван Гольда. Разве может нормальный человек поверить, что к подвальному окошку подползает ювелир прямо из Амстердама. И такой весь грязный, засыпанный песком… Это могла быть проверочка от Арсения — а не хочет ли пленник бежать?

Человеку, игравшему голландца, про будильник Ромашкин сказал машинально. Он уже и Арсения просил о простых часах типа советской «Славы». Это, мол, для опытов нужно.

На самом деле, будильник был нужен для завершения бомбы с часовым механизмом… План был такой: завлечь Арсения в дальний угол подвала, незаметно включить будильник на пять минут, выскочить, заклинить дверь в подвал и бежать. За пять минут он будет уже на другой улице, а взрыв не снесет дом, но в самом подвале все превратит в месиво. Разбирайся, кто там погиб и что там вообще было — подпольная ювелирная мастерская или линейка самогонных аппаратов.

Арсений заглянул неожиданно. Как и всегда.

— Привет тебе, Илья. Я с подарочком. Ты просил простой будильник — держи… Как опыты идут?

— Все лучше и лучше… Я же говорил, что без синей тетради это и год может тянуться. Но уже кое-что получается. Вот смотрите.

Ромашкин начал показывать мутные, рассыпающиеся в руках кристаллы. Это далеко не алмазы, но Арсения надо успокоить. Пусть до взрыва считает, что приближается день триумфа.

Конечно, можно было бы показать и настоящие алмазы. Илья Ильич если и был ботаник, то совсем не дурак. При самых первых опытах в доме Виктора он скопил двадцать камушков, постоянно занижая производительность труда. Алмазы были спрятаны в одном из приборов. И Арсений даже не знал, что в одном мятом баке затаилось несколько миллионов долларов.

Сейчас Ромашкин зашил камушки в воротник куртки. Сейчас это не страшно. Виктор, тот еженедельно шмон проводил, а у Арсения не было тюремного опыта… Итак, надо подвести своего тюремщика к окошку, включить таймер, придавить дверь обрезком бревна, схватить куртку и бежать…

Не женское дело пить водку с охранником… Сытин оставил Верочку в машине, а сам направился к дому, в котором находился один из ювелирных магазинов Василия Чуркина.

Время шло к полуночи. Прохожих уже не было, а влюбленные парочки прятались по темным переулкам и не светились перед шикарными витринами.

Офис охранной фирмы располагался не в самом магазине. По центру дома была подворотня, и за ней, в темном внутреннем дворике стояло кирпичное сооружение в два этажа. На первом ярко горели два зарешеченных окна — комната дежурного охранной фирмы. Там Сытина ждал Юрий Трофимович Брагин…

Алексей созвонился с ним днем и попросил о встрече. Делая множество намеков, он сообщил, что нуждается в нестандартных услугах охранников. Работы мало, а деньги он готов заплатить огромные. Из всего этого набора слов Брагин понял, что дело очень выгодное, и причем, лично для него. Поэтому он отпустил молодого напарника и остался дежурить один.

Перед массивной входной дверью Сытин включил диктофон в нагрудном кармане и нажал кнопку звонка.

Хозяин излучал радушие. Юрий Трофимович вскочил навстречу гостю, усадил напротив себя и сразу же предложил напитки — чай, кофе, водку.

— Нет, Брагин, сегодня мы будем пить коньяк. И не французское пойло, а настоящий армянский, десятилетний…

Алексей открыл кейс, вытащил глиняную бутыль под сургучными печатями, коньячные бокалы и кучу легкой закуски — от конфет до черной икры. Первая задача решена — охранник возбужден и запутан до невозможности. Его уже можно брать голыми руками.

— Ну как, Юрий Трофимович, скуповат ваш хозяин? Я слышал, что Чуркин мало платит, не дает своим людям опериться?

— Даже и не знаю, что ответить. Это правда, но как-то не принято обсуждать шефа… Он не только скупой. Он злобный псих.