валюта нестабильная. Сегодня они улыбаются, завтра втыкают нож в спину.

Мне нужны были мои люди, моя земля и собственный народ. Теперь я до этого дорос.

У ворот стоял Лой.

Командир эльфийского спецназа был без шлема. Его волосы, светлые, почти белые, были заплетены в сложную косу. Он стоял, опираясь на длинный лук, и смотрел на нашу процессию с тем же выражением, с каким энтомолог смотрит на миграцию муравьёв.

Я отделился от колонны и подъехал к нему.

— Ухо́дите, — констатировал он. Не вопрос. Факт.

— Да, Ваш босс советовал не затягивать. Город Ваш.

— Город не наш, — покачал головой эльф. — Орден лишь проследит за тем, чтобы права эльфов не нарушались и уйдёт. Надеюсь, эта Ваша Газария…

— У нас не будут нарушать права эльфов, уважаемый Лой. Больше скажу, в правительстве герцогства будут эльфы, а в законах будут прописаны равные права и равная ответственность.

— Поживём-увидим, — многозначительно ответил эльф.

— Спасибо за поддержку на переговорах, — сказал я. — И за то, что провожаете у ворот.

Лой чуть склонил голову:

— Это в интересах Ордена. Нам не нужны стычки после заключения мирного договора.

— И всё же я хотел бы выразить свою благодарность Ордену в целом и Вам лично. По сути, Вы единственный эльф оттуда, с кем я общаюсь. Если, конечно, Леголас и контрабандисты не ваши эльфы.

Лицо Лоя осталось непроницаемым. Если уж они настроились хранить тайну про контрабандную сеть, то хранят её.

Я жестом подозвал Фаэна. Мой эльфийский капитан подъехал, кивнул собрату-эльфу и достал длинный свёрток, обёрнутый в промасленную ткань.

Я взял свёрток и протянул Лою.

— Это когда-то нашли мои парни на Кмабирийских болотах. В одном из старых склепов. Думаю, это эльфийская вещь и она должна принадлежать достойному сыну эльфийского народа.

Лой принял дар. Его длинные пальцы развернули ткань.

На свет появился клинок. Изогнутый, узкий, с гравировкой в виде листьев папоротника. Металл был светлым с неуловимым зеленоватым оттенком, а когда на него падало солнце, то по лезвию пробегала едва заметная зеленоватая искра.

Глаза Лоя расширились. Впервые я видел на его лице удивление.

— «Шёпот Ветвей», — выдохнул он. — Это один из мечей мастера Элендиля. Он ковал оружие для королей и о его клинках складывают легенды.

— Теперь он Ваш, господин Лой.

Это был дорогой подарок. Чрезвычайно дорогой. Гномы-оценщики оценивали его в баснословную сумму. Этот меч сам по себе мог стоить три четверти от сотни серебряных марок.

Однако, во-первых, у меня такие штуки были ещё. Во-вторых, для таких дорогих клинков попросту не находилось покупателей. Все богатеи Гинн спустили состояния на войну, ближайшие годы им не до красивых вещих. В-третьих, мне не хотелось бы, чтобы этот клинок попал в руки какому-нибудь жирному вельможе. Это оружие для великого воина и, желательно — эльфа. Такие же клинки были у Фаэна и у Орофина и ровно по той же причине, они — воины.

Ну и главное — хороший понт дороже денег.

Лой медленно провёл ладонью по плоскости клинка. Меч отозвался тихим, мелодичным звоном.

— Вы странный человек, Рос Голицын, — он поднял на меня взгляд. — Вы мыслите как учёный, холодны как ледяная шапка горы, сражаетесь как орк, а поступаете иногда… как эльф.

— Я поступаю так, как считаю нужным. В этом есть выражение моей личной свободы. Я уважаю ваш Орден и хочу, чтобы Вы помнили обо мне с хорошей стороны. Я понимаю, что орден действовал в своих интересах, но Вы объективно помогли мне получить Газарию в ходе политического торга. Орден может рассчитывать на моё герцогство как на союзника.

Эльф кивнул. Серьёзно. Без тени иронии.

Я развернул коня.

Вместе с колонной я выехал за пределы городских стен.

Мир резко изменился. Исчезло ощущение замкнутого пространства, безопасности камня. Перед нами лежала равнина. Дорога среди предместий, следы недавних боёв.

Ветер здесь был другим. Жёстким, колючим. Он пах пылью и свободой.

Я оглянулся. Стены Монта остались позади. Мы были одни. Думаю, что никогда больше не окажусь здесь.

Мы вышли на марш.

Второй полк Новака стоял внутри территории городских стен, стоял и провожал колонну, пока Хомцвишские ворота не миновал последний умарский обоз. Только после этого Второй полк стал маршировать через ворота.

Когда Второй полк отошёл от Монта на сотню шагов, ворота с грохотом захлопнулись.

Хомцвишские ворота попрощались с наши при помощи глухого стука.

* * *

Я стоял на краю свежевырытого рва и наблюдал за работой сапёрной роты. Солдаты ворчали. Это было нормально. Боец, который копает землю после победного марша, всегда испытывает снижение морали. Но воин, который спит в чистом поле без укреплений, рискует проснуться с перерезанным горлом.

Двенадцать миль от Монта. Степь. Простое поле с простым ручьём, как источник воды. Идеально ровная площадка, на которой кавалерия Бруосакса могла бы развернуться в атакующую формацию за считаные минуты. Конечно, если захочет нарушить перемирие на следующий день после его заключения.

Мало ли?

К моей позиции подъехал принц Ги. Его высочество выглядел так, словно ехал на пикник. Лёгкий камзол, бокал вина в руке, расслабленная посадка в седле. Он праздновал победу. Для него война закончилась в тот момент, когда Вейвлиод поставил свою подпись.

— Вы слишком напряжены, Рос, — улыбнулся принц, салютуя мне бокалом. — Мы победили. Бруосакс унижен. Маэн получил свои земли, Вы получили полуостров. Уверен, что Умар получит положенное серебро и золото. Эльфы довольны. Зачем мучить гномов земляными работами?

Я спрыгнул с вала и подошёл к его лошади:

— Дайте мне карту, Ваше Высочество.

Ги удивлённо моргнул, но жестом подозвал адъютанта. Я развернул пергамент прямо на крупе его лошади.

— Мы здесь, — я ткнул пальцем в точку посреди пустоты. — До границы с Газарией тысяча миль. До ближайшего форта Бруосакса — три часа галопом.

— Но у нас пакт…

— Пакт, договор, контракт — это документ для тех, кто не подставляет спину.

Я поднял взгляд на принца.

— Если бы я был на месте Эммея, я бы ударил сегодня ночью. Не по флагам. Не по лагерю. Я бы пустил лёгкую конницу вырезать часовых и поджечь обоз. А потом списал бы всё на бандитов или дезертиров. «Ах, какая жалость, Ваше Величество. Вонючие наёмники не смогли обеспечить безопасность в пустующих предместьях».

Принц Ги усмехнулся:

— Вы думаете, они решатся? Нарушить слово перед лицом Ордена?

— Орден остался в Монте и в целом даже наша гибель не нарушит мировой порядок и планы Ордена, — ответил я, сворачивая карту. — А ночь близко. И свидетелей здесь не будет. Мы в «серой зоне», принц. Здесь не работают законы, кроме