— Я тебе это припомню, белобрысый, — заявляет Хелен. — Клянусь, ты мне за это ответишь. Я тебе такое устрою…

— Ой-ой, мне уже страшно… — глупо ухмыляется Питер.

— Вот пусть только тест на беременность покажет мне две полоски. Пусть только врач подтвердит, что я жду ребенка. Обещаю, тебе мало не покажется.

— Приходи в таком случае ко мне. Будем играть свадебку и растить вместе ребеночка. Который будет настолько милым и прекрасным, что твои дедушка с бабушкой мгновенно забудут о том, что он был зачат нами по пьяни.

— Если бы у меня сейчас все не болело, клянусь, я бы тебе устроила хорошую взбучку. Ты бы у меня поплясал после того что сделал.

— Кстати, я тут заметил одну вещь. Пока я рядом с тобой и чувствую запах твоего обнаженного тела, у меня вся боль каким-то волшебным образом проходит. Ни голова не болит, не тошнит, ничего не ломит… Ты прямо как лекарство, крошка.

— Не называй меня крошкой!

— Может, вместо кучи таблеток просто выйдем на бис и повторим то, что было прошлой ночью? Все-таки секс – это источник гормона счастья и естественного лекарства от любой боли. И физической, и душевной…

С этими словами Питер приподнимает лицо Хелен за подбородок и большим пальцем нежно ласкает ее нижнюю губу.

— Так, я не поняла, что было непонятного в моем требовании от меня отстать? — возмущается Хелен и отталкивает Питера от себя. — Неужели я попросила сделать невозможное?

— Забавно, как ты визжишь и скромничаешь после столь бурной ночи, когда ты не возражала против того, чтобы быть моей. Когда визжала как последняя сучка и умоляла о большем.

— Что-то у меня складывается впечатление, будто ты знаешь, что произошло. Как будто помнишь все, что мы делали.

— Увы, но нет. Хотя печенкой чую, что нам с тобой было очень хорошо. Зная, что мне было вполне по кайфу проснуться и увидеть тебя спящей на моей груди.

— Значит так, только попробуй хоть раз заикнуться о том, что произошло, — снова угрожает пальцем Хелен. — Только попробуй рассказать кому-то, что мы с тобой переспали. А иначе пеняй на себя!

— А чего в этом такого? — удивленно спрашивает Питер, почувствовав, как внутри все неприятно сжимается и напрягается. — Мы же не ограбили никого и не убили. Просто решили заняться сексом.

— Ты думаешь, я сейчас шучу? Думаешь, я делаю вид, что мне все это не нравится? Что я в восторге от того, что произошло?

— Ну… Э-э-э-э…

— Я тебя предупреждаю, Роуз! Никто не должен знать о том, что случилось. Никто! Ты меня понял?

— Народ все поймет, посмотрев на твои засосы на шее.

— Я буду их скрывать, раз ты докатился до такого. И ты свои должен скрывать! Замазывай их тональником!

— А если я расскажу, что в моей кровати побывала самая красивая девушка, которую когда-либо встречал?

— Я тебе башку откручу!

— О, как жестоко!

— И да, если хочешь, чтобы между нами и дальше были нормальные дружеские отношения, ты раз и навсегда забываешь о том, что произошло, и больше не смеешь вести себя так фривольно, как сейчас.

— Э-э-э, что? — округляет глаза Питер.

— Ничего не произошло, Питер Роуз! — решительно произносит Хелен, пристально посмотрев Питеру в глаза. — Между нами ничего не было! Забудь! Не вспоминай! Не говори об этом! Никогда! Слышишь! Никогда!

— Ответь на один малюсенький вопрос.

— Какой еще вопрос?

— Ты хоть сама что-нибудь помнишь из того, что было?

— Нет, — без колебаний произносит Хелен и нервно сглатывает, пока она немного тяжело дышит. — Ничего. Ничего не помню. Совсем.

— Ты меня обманываешь?

— Не обманываю. И понятия не имею, что ты делал со мной, пока я лежала здесь пьяная и голая.

— А я представляю себе, что ты могла делать со мной, чтобы позволить мне насладиться моментом. Пока твои мягкие ладошки скользили по моему телу, что так изголодалось по женскому вниманию.

— Изголодался – найди себе проститутку, чтобы она исполнила все твои похабные желания. А ко мне с этим вопросом не смей даже обращаться.

— Может, еще хорошенько подумаешь?

— Я все сказала, Питер, — строго и решительно отрезает Хелен. — Хочешь сохранить нашу дружбу – забудь о том, что было, и не смей до меня домогаться.

— Ну, Хелен…

— Ты меня хорошо понял, пустоголовый блондин? Или еще раз повторить?

— Ох, да понял я, понял… — раздосадовано вздыхает Питер, отведя взгляд в сторону и скрестив руки на груди. — Ладно, сделаем как ты скажешь. Наш секс по пьяни ничего не значит и никак не повлияет на нашу дружбу.

— Чтобы это был последний раз, когда ты употребляешь это слово по отношению ко мне. Тебе все ясно?

— Ясно…

Питер нервно сглатывает, явно будучи недовольным таким раскладом.

— Наверное, нам и правда лучше сделать вид, что ничего не было, — низким голосом добавляет Питер и поджимает губы. — Так будет лучше…

— Молись о том, чтобы у меня не наступила беременность, — спокойно говорит Хелен. — Хотя вероятность того, что это случится, очень высока. Ибо у меня овуляция.

— Даже если так, я не убегу от ответственности и буду помогать тебе растить ребенка. И на аборт ни в коем случае не пошлю.

— Я и не посмею это сделать. Бабушка с дедушкой всегда говорили, что это страшный грех. Да и я не понимаю, как можно убить что-то живое. Хотя я сейчас совсем не готова к ребенку.

— Все будет хорошо, не переживай. Какие бы ни были последствия… Нашей ошибки… Мы со всем справимся.

— Надеюсь.

В воздухе воцаряется напряженная пауза, во время которой Хелен, натягивая на себя одеяло, чтобы прикрыть грудь, полным грусти и тревоги взглядом смотрит в одну точку, пока Питер выглядит несколько хмурым, хотя изо всех сил старается этого не показывать.

— Ладно, давай