— Подумаю… — шепнул он.

Потом снова протянул руку. Я пожал крепко, глядя в глаза.

Минута — и бабки улетели на карточку одному из моих учеников. Хулиганы, побитые, с опущенными головами, медленно двинулись к выходу. Думаю, что урок они усвоили: в следующий раз хотя бы будут сначала думать, а потом делать. Хотя, конечно, так просто дурь из горячих голов не выбить. Это я тоже хорошо понимал.

Когда они ушли, я повернулся к директору.

— Алевтина, заявление не надо пока выбрасывать. Пусть полежит в папке. Вдруг ещё всплывёт какая-то ситуация.

— Хорошо, — сразу согласилась она, а потом посмотрела на меня оценивающе. — Знаете, Владимир Петрович, вам очень идёт эта одежда.

Она кивнула на одежду, которую я так и не снял после всей катавасии. Тоже, блин, решал вопросы с висящими бирками!

— От лица торгового центра, в качестве искренних извинений и глубочайшей благодарности, я хочу подарить вам этот комплект. Совершенно бесплатно.

Я окинул себя взглядом и, усмехнувшись, покачал головой.

— Спасибо, но за себя я заплачу. Пусть девчата-продавщицы выберут себе платьишки. И Аня тоже.

Продавщицы переглянулись, глаза у них загорелись. Аня прикусила губу от неожиданности, потом всё же улыбнулась. Все трое радостно пошли по рядам выбирать себе обновки.

Я обернулся к пацанам:

— Ну что, казаки, навоевались? Хватит уже. А то, небось, и уроки сегодня ни хрена не учили.

— Спасибо, Владимир Петрович. Если бы не вы, нас бы точно в ментовку забрали, в «обезьяннике» сидели бы.

Я не стал говорить, что обезьянник в сравнении с тем, что пытался шить мент, — самое безобидное из возможных последствий.

— Не вопрос, — махнул я рукой. — Друг другу помогать надо. А почему в ресторан не захотели после такой движухи?

— Да какие рестораны… — буркнул один. — Бабки в семье нужны, Владимир Петрович, тяжёлое сейчас положение.

В сердце аж ёкнуло приятно.

— Правильно. Родителям помогать — святое.

Но одно всё-таки не вязалось — на кой-чёрт тогда они пришли в магазин, если нет денег что-либо покупать? Я решил не тянуть кота за яйца и прямо об этом спросил.

— Так мы просто поглазеть хотели, Владимир Петрович, чтобы когда возможность появится — купить, — признались ученики.

Я задумался ненадолго, буквально на пару секунд, потом сунул руку в карман и достал пару пятитысячных купюр.

— Это от меня, по тряпке каждому купить хватит, — сказал я.

Пацаны замялись, поехали, сами не обиделись, что они уже собрались отказываться от денег. Но я настоял.

— Я настаиваю, — отрезал я.

Никогда особо не заморачивался по деньгам. Есть деньги — хорошо, нет денег — заработаем.

— Спасибо, — поблагодарили ученики.

— На здоровье, но есть одно дельце. Братва, для нас, мужиков, такие качели — как с гуся вода. А вот бабы… им это всё — лишние нервы. А женщин надо беречь. Согласны?

— Согласны, Владимир Петрович.

— Так что метнитесь в ближайшую цветочную лавку и организуйте нашим девчонкам по букетику.

Я дал им ещё одну пятёрку. Радовать женщин — это святое.

— Хорошо, Владимир Петрович, — закивали ученики и почти строем двинулись к выходу.

Я проводил их взглядом и повернулся к женщинам. Девчонки уже выбрали себе платья. По сути, нас с Аней ничего в магазине больше не задерживало.

— Так, ну что, Алевтина, девочки, — сказал я, обводя их взглядом. — Хорошего вам завершения рабочего дня. Спасибо за шикарные вещи. До свидания.

Попрощавшись, мы с Аней вышли из торгового центра. Оказавшись на улице, я вздохнул свежий воздух полной грудью. Аня шла рядом, потом обернулась ко мне и тихо сказала:

— Вова… я всегда думала, что ты такой… ну, который за себя постоять не может. А сегодня… ты постоял не только за себя, но и за нас всех. Ты открылся для меня совершенно с другой стороны, — призналась она.

Она остановилась, глаза блестели от подступивших слёз.

— Мне очень хочется тебя обнять, — призналась она и шагнула ближе.

Я позволил. Её руки обвили меня, и в этот момент в её сумочке завибрировал телефон. Лицо Ани сразу изменилось — улыбка исчезла, взгляд потух.

Я мельком глянул на экран и прочитал имя звонившего: Котя.

— Чё ты мне названиваешь? У меня совещание! — донёсся из трубки визгливый мужской голос, злой и раздражённый.

— Ничего уже не надо, — Аня гордо вскинула подбородок и сбросила звонок.

Что тут сказать — бывают в жизни огорчения. Комментировать это я никак не стал — не моё дело, а Аня, если захочет, сама сделает выводы.

Думать надо было о другом. Время перевалило за полдень, а у меня по делам касаемо школьного субботника конь не валялся. Я не обозначил время, когда надо на субботник приходить, и никого даже в курс не поставил, что вообще куда-то надо идти и что-то делать. Пока весь этот цирк творился в торговом центре, я как-то выкинул субботник из головы.

И если прямо сейчас упущенное время не наверстать, некому будет приводить всё в порядок.

Я достал телефон, пролистал контакты. Нашёл — «Классная, 11Д». Набрал.

— Алло? — сдержанно, с лёгкой досадой, ответил голос на том конце. — В воскресенье вечером звоните… вы что, шутите, Владимир Петрович?

— Не шучу, — заверил я. — Слушай, мне надо прибраться в школе к приезду этого самого предпринимателя. Надо собрать учеников.

В ответ повисла тишина. Секунд на пять. А потом Марина заговорила так, что в её голосе буквально сквозило недоверие:

— Так вы же сами вызвались этим заниматься. Так и собирайте.

Чувствовалось, что она до сих пор обижена на меня за тот инцидент у школы.

— Да и меня всё равно никто слушать не будет, и в школу никто не придёт, — продолжила классная.

— Ну ты-то сама придёшь? — уточнил я.

— А у меня выбора нет, — призналась Марина.

— Ладно, — ответил я. — Приходи. А остальными я займусь — у тебя есть телефоны нашей шпаны?

— Есть, — сказала она. — У вас, Владимир Петрович, есть тоже, они в медиафайлах в нашем учительском чате.

— Отлично. Я разберусь, — сказал я и сбросил вызов.

Аня, прекрасно слышавшая весь разговор, тут же повернулась ко мне.

— Что нужно, Вов, давай помогу?

— Завтра в школе надо собрать