Он был везде. Его руки помнили меня наизусть, но всё равно изучали заново, будто жена оказалась новой женщиной, отличной от невесты. На животе его ладонь каждый раз замедлялась, тёплая, бережная, и шла дальше, и от этой секундной бережности посреди пожара меня выгибало сильнее, чем от самого пожара.

Моё имя он говорил мне в кожу. Его я выдохнула бездумно, где-то посреди ночи, и почувствовала, как он улыбается мне в шею, в метку, довольный, как мальчишка.

Угомонились мы под утро. За окном всё шёл снег, белый свет от него лежал на потолке, свечи догорели, и в доме спали все, кого я любила.

— Жена, — сказал Дориан мне в волосы, пробуя слово.

— Муж, — ответила я, нежась в его объятиях. — Хочу, чтобы так было всегда.

— Так и будет, — ответил он, скользнув по моей руке и обхватив запястье рядом с браслетом. — Обещаю.

Конец