— Командованию это известно!

— Тогда какого хуя эти долбоёбы творят⁈ Хотят здесь солдат положить⁈

Поручик резко отвернулся от меня, надел на голову армейский шлем, причём даже без личины, и громко выкрикнул:

— Выдвигаемся!

Я пожал плечами, вынул саблю из ножен и, приказав телохранителям оставаться на месте, потрусил за бегущими солдатами, попутно размышляя о своём статусе в роте. Несмотря на офицерское звание, я опять никем не командовал и никаких должностей не занимал. По сути, имел в роте неопределённый статус: как аристократ и равный по званию, мог легко класть болт на все приказы ротного, а в связи с отсутствием должности обязанностей у меня тупо не было. В контракте я числился витязем уровня «новик», но в роту был зачислен как обычный человек.

Завязли мы в первом же «укрепе», который попытались взять лихим наскоком. Но обычный четырёхподъездный девятиэтажный дом браться не пожелал. Турки очень неплохо успели его укрепить. Все окна первого и второго этажей и частично третьего были заложены кирпичами, а двери подъездов забаррикадированы изнутри. Бойцам пришлось вручную разбирать баррикаду. В это время из окон верхних этажей нам на голову летела мебель и бытовая техника. Я своими глазами пронаблюдал, как холодильник, вытолкнутый в окно пятого этажа, буквально вбил в асфальт нашего бойца.

Потеряв ещё семерых, мы наконец‑то протиснулись в первый подъезд, который неожиданно оказался забит сломанной мебелью аж до второго этажа. Разборка завалов и вынос хлама стоила нам ещё четверых.

Тем не менее по окончанию работ свободного прохода по лестнице не получилось: на следующем этаже нас встретили турецкие пехотинцы. Сражаться на тесной лестнице было тем ещё удовольствием, особенно когда нужно двигаться вверх. Параллельно приходилось проверять квартиры, так как там могли быть сквозные проходы и имелась неиллюзорная возможность получить атаку с тыла.

Тяжело вздохнув, стал забивать верхние этажи облаками «Деструкции», понемногу опускаясь ниже.

Многоголосый хор боли и ужаса, несмотря на разделяющие нас этажи и шум сражения, был слышен просто отлично.

Скосив глаза на ежесекундно появляющиеся и исчезающие системные сообщения, улыбнулся.

В очередной раз сверившись с радаром, вдруг заметил, что с верхних этажей падают люди. Не сразу понял, что это солдаты противника: спасаясь от кошмарной смерти — медленного распыления, — предпочитают закончить всё быстро и просто выпрыгивают в окна.

Одновременно с этим заметил, как по узким улочкам в нашу сторону бегут вражеские бойцы.

— А, так вот какой был план! — воскликнул я. — Подождать, когда мы увязнем в сражении, и ударить нам в тыл, зажав с двух сторон. Нормальная идея!

Тем временем спасшиеся с верхних этажей солдаты, выдавливаемые «Деструкцией» всё ниже и ниже, словно охваченные безумием, пёрли на нас, не считаясь с потерями.

Пришлось их немного придержать, поставив на третьем этаже, прямо на лестничной площадке, «Хваталку». Не забыл и про шахту лифта.

Именно в этот момент я понял идиотский приказ командования.

— Эти же суки просто рассчитывали на меня и моих телохранителей!

Вот только план командования провалился почти сразу: телохранителей я оставил на наших старых позициях, а сам, хоть и активно выбивал вражеских бойцов, никак не взаимодействовал со своими из-за чего личный состав убывал просто невиданными темпами.

Зажать нас в тиски у турок не получилось. В какой‑то момент турецкие солдаты в доме тупо закончились. Часть была убита нашими бойцами, но подавляющее большинство убил я, причём очень оригинальным способом.

Я просто протягивал свою «телекинетическую конечность» прямо сквозь этажи и бетонные лестницы, хватал первого попавшегося солдата и либо сталкивал его в шахту лифта, где на уровне второго этажа висела «Хваталка», либо кидал в гравиловушку на площадке третьего этажа.

Остановить в узких дверях подъезда наступающих турок получилось без труда, но, в свою очередь, мы оказались заперты в доме без возможности отступить. Турки, пользуясь тем, что деваться нам некуда, неспешно стягивали солдат к нашей крепости, готовясь к штурму.

Я тоже себя никак не проявлял: просто сидел на ступеньках возле «хваталки», на третьем этаже, трескал шоколадки и залипал в телефоне. Поручик по‑прежнему был слишком горд, чтобы подойти ко мне за помощью.

Именно этот момент выбрала Мари, что бы закрыть свой контакт, о чём мне толсто намекнула система.

— В связи с гибелью игрока Семьдесят девять всё его имущество будет выставлено на аукцион.

Ещё через минуту мне написала Мари:

— Всё, я его сделала, гони «приборчик»!

Поздравив с хорошо сделанной работой, я перебросил в её обменное пространство прямоугольник защитного артефакта и браслет «радара». Не забыл приложить и рукописную инструкцию.

Артефакты мгновенно исчезли из «инвентаря», а я, грустно улыбаясь, попытался избавится от мыслей, могу ли я считаться хорошим другом после того, как кое‑что добавил в артефакты Мари.

Штурм начался с турецкого креатива, а именно — перечных бомб. Вообще‑то это были просто пластиковые пакеты, наполненные молтым жгучим перцем и ещё какой‑то токсичной дрянью: при броске пакет лопался и выбрасывал перечное облако. Несмертельно, если только в этот момент тебя не атакуют люди с топорами и в противогазах.

Уже минуту спустя нас вытеснили на площадку первого этажа и продолжали давить.

Я уже подумывал вмешаться, как вдруг здание вздрогнуло, над головой что‑то с чудовищным грохотом рухнуло, отчего нам на головы посыпалась штукатурка и пыль. Через мгновение звук повторился, а почти сразу же — ещё раз. Дом буквально дрожал, грозя рухнуть в любой момент.

— Да это же этажи сложились! — мелькнула испуганная догадался.

Причину обрушения тоже долго искать не пришлось: облака «Деструкции», о которых я совсем забыл, сильно повредили перекрытия, отчего они под собственным весом и рухнули. Турки немедленно прекратили атаку и, под гортанные команды сержантов, попятились назад. Тоже почувствовав себя неуютно, «выпрыгнул» на улицу и оказался в толпе вражеских солдат.

Так как это были самые обычные люди, даже не подумав активировать невидимость, взялся за саблю.

В качестве тренировки помогал себе телекинезом: в основном отталкивал или, наоборот, придерживал разбегающихся бойцов.

За минуту успел порубить не меньше половины роты; остальные с криками «шайтан» и «кырджали» стали разбегаться.

— Всё‑таки ловкость выше сотни — это что‑то! — пробормотал я, глядя на десятки расчленённых тел на земле.

Приказ бесфамильный поручик так и не выполнил: из‑за потерь ему теперь тупо не хватало людей для контроля двух кварталов. К тому же сами турки тоже никуда не делись, и их по‑прежнему было не меньше полутора рот.

В итоге на старые