было ещё больнее. — Всё это время я сама находилась внутри твоей мести.

— Кассандра...

— Хватит.

Она отступила на шаг.

— Я не ты, Элеонора. Я не стану тратить остаток жизни на ненависть к Адаму или на бесполезное чувство.

Она посмотрела на Разлом.

— Сейчас главное — закрыть его.

И развернувшись ушла. Айла осталась рядом со мной.

— Тётушка Элеонора...

Я посмотрела на неё.

— Расскажи мне всё.

Я медленно опустилась на холодные каменные плиты. Айла присела рядом, не торопя, не требуя — просто рядом. Как умеют только те, кто сам знает, что такое боль, которую не описать словами.

— Я любила Адама, — повторила я. — Когда увидела его с другой женщиной, внутри меня словно что-то умерло навсегда. Я решила запечатать свои чувства. Стёрла любовь, оставила лишь холод. После рождения Кассандры я почти не уделяла ей внимания. Думала, что так смогу защитить её от собственной боли.

Я посмотрела на каменные стены города.

— Затем случилось худшее.

Голос упал до шёпота.

— Мой приют сожгли. Когда я вернулась, Адам стоял среди пламени. На его руках находилось тело моего младшего брата Лео.

Айла затаила дыхание.

— Я потеряла брата. Потеряла Адама. Потеряла остатки той женщины, которой когда-то была. Я обезумела от боли. Сила вырвалась наружу сама — пространство разорвалось прямо передо мной. Возникла чёрная пустота. Тогда я ещё не понимала, что открыла Разлом.

Айла осторожно взяла меня за плечо.

— А Адам?

— Его я тоже прокляла.

Я посмотрела на каменный силуэт города — на дома, на мост, на улицы, которые всё это время дышали, жили и ждали.

— Я сказала ему: «Ты проведёшь остаток жизни здесь. Будешь видеть своих потомков. Будешь смотреть, как они проходят через ту же боль, которую пережила я».

Я закрыла лицо ладонями.

— Я хотела наказать его. А потом, когда поняла, что сделала — было уже поздно. Я запечатала его внутри Андовера.

Айла медленно обвела взглядом улицы.

— Он стал частью него?

— Да.

Я снова положила ладонь на мокрый камень мостовой. Под пальцами прошла едва заметная дрожь — тихая, живая, терпеливая.

— Город живой. Его стены, земля, река — всё связано с Адамом. Он стал душой этого места.

По щеке Айлы скатилась слеза.

— Значит, всё это время он был здесь совсем один?

— Да. — Я провела ладонью по плите. — Прости меня, Адам.

Голос окончательно сорвался.

— Прости, Айла. Я заставила тебя жить среди последствий своей мести. Прости меня, Кассандра. Я не смогла стать тебе матерью так, как должна была.

Айла крепче сжала мою руку.

— Не вините себя сейчас. Кассандра права — нам нужно закрыть Разлом. Но как?

Я посмотрела на неё.

— В прошлый раз я вошла в Разлом сама. Закрыла его изнутри. Именно поэтому знаю: это можно сделать снова.

***Кассандра.

Я стояла чуть поодаль и судорожно перебирала в голове всё, что только что услышала.

Значит, Элеонора действительно прокляла род Морганов. Меня тоже.

Из-за Адама Моргана. Из-за моего биологического отца. Из-за их великой любви, которая оказалась недостаточно великой, чтобы пережить предательство.

"Какая же нелепость."

Столько лет я защищала этот кулон, считая его ключом к Разлому. Следила за ним. Охраняла. Разбиралась с последствиями чужих ошибок. А теперь выяснилось, что всё это время я защищала проклятие.

— Зараза, — тихо пробормотала я.

Я подняла взгляд к Разлому. Фиолетовое свечение клубилось над Андовером, разливаясь по облакам медленно и неотвратимо. Из него пока никто не вышел. Это уже было неплохо. Нам требовалось одно — понять, как его закрыть.

"Изнутри."

Об этом знала только Элеонора. Я медленно повернулась к Айле, когда та неожиданно спросила:

— Значит, Айзек действительно был главой Ассоциации?

Я кивнула Айле.

— Да. Что, признаться, весьма забавно. Я отсутствовала тринадцать лет — переговоры с другими мирами, соглашения, старые конфликты... А когда вернулась, узнала, что он занял должность главы.

Я усмехнулась.

— К счастью, его свергли. После него Луна Алора стала прекрасным руководителем. С ней у меня было куда меньше хлопот.

Я перевела взгляд на Элеонору, потом обратно на Айлу.

— Хорошо хотя бы то, что тебя он не трогал.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думала, что он изменился. Что, возможно, стал другим человеком.

Я пожала плечами.

— Хотя в подобные трансформации я никогда особенно не верила.

Я подошла к каменным статуям. Найели, Юна, Аджей, Самрат и Александр. Каждый застыл в том положении, в котором находился в момент волны — и что-то живое, несмотря ни на что, осталось в их лицах. Найели смеялась. Юна тянулась вперёд. Александр был наклонён так, словно защищал кого-то.

Я остановилась рядом с ним и провела пальцами по каменной шерсти.

— Их ещё можно спасти.

Я медленно обошла всех пятерых.

— Мора, Азир и Уилл использовали последние остатки своей силы. Они хотели заставить Айлу поверить в историю об избраннице, о двери, которая откроется, о великой силе по ту сторону. Рассчитывали, что она сама войдёт в Разлом или отдаст кулон той силе, которую принимала за святую.

Я посмотрела на Айлу. Её лицо было бледным.

— Они были настолько уверены в собственной победе, что даже не предполагали другого исхода. — Мой взгляд снова поднялся к Разлому. — Вот только они ошиблись.

Элеонора посмотрела на меня.

— Нам нужно закрыть его.

— Я войду.

Я сразу поняла, о чём она.

— Что?

— Я войду в Разлом.

— Нет.

— Я уже проходила через него.

— И вернулась через триста лет.

Элеонора нахмурилась.

— Возможно, больше.

— Вот именно. — Я посмотрела прямо на неё. — Ты даже сама сбилась со счёта.

Я покачала головой.

— Ты снова собираешься стать мученицей.

— Это единственный способ.

— Нет. Мы ещё не знаем всего.

Элеонора медленно опустила взгляд на свой браслет. Тот самый, золотой с кровавым камнем.

— Магическую печать нужно использовать вместе с браслетом. В нём осталась моя сила. Мои чувства. Всё, что я когда-то запечатала.

Я посмотрела на браслет.

"Значит, вот оно. Не кулон а браслет."

Я ничего не ответила. Потому что именно в этот момент поняла ещё одну вещь — ту, о которой молчала уже очень долго.

Я знала о семье Элеоноры больше, чем она сама предполагала. Знала, что её брат жив. Знала, что у него есть семья. Знала, что у него две внучки — Инесс Ариас и Эзабет Ариас. И знала, откуда у Эзабет такая редкая очищающая сила. Она досталась ей по крови. От брата Элеоноры.

Я никогда не рассказывала об этом никому и не собиралась. По крайней мере сейчас.

Пусть у меня останется хотя бы один секрет. После всего, что произошло, мне