тем, кем казался. Он был жертвой обстоятельств, человеком, чья судьба была искажена чужими желаниями. Мама продолжала говорить. Ее голос дрожал от волнения. Она рассказала, что истинная причина вражды между кланами Луны и Солнца была забыта в веках. Но ложь, на которой держался клан Луны, только усугубляла ситуацию.

Я вспомнил, как смотрел на своего отца, который сражался со мной, и видел не только темного мага, но и сломленного человека. Он был пешкой в чужой игре, который теперь заплатил за чужие грехи. Я должен был остановить его, прежде чем тьма поглотит его окончательно. Я должен был напомнить ему о свете, который когда-то жил в его сердце. Сейчас я понимал, что истинная битва происходила не между мной и моим отцом, а внутри него самого.

– Ты бы не смог ему помочь, – проговорила Виктория, возникнув рядом словно из ниоткуда. Она протянула раскрытую ладонь, и я увидел в ней свой лунный кулон. – Разум твоего отца давным-давно поглотила тьма. В своем стремлении спасти его, ты потерял бы самого себя. Богдан, ты все ещё хочешь разделить его участь?

Кулон в ее ладони словно ожил, заискрился, забился, как серебряная рыбка, брошенная на раскаленную сковороду. Я лишь отрицательно покачал головой.

– Тогда, коснись сосуда, отдай ему всю ту тьму, что скопилась внутри тебя…

Наши дни.

– Ты уверена? – я вновь прижал девушку к себе, с нежностью скользнув рукой по ее спине. От ее волос по-прежнему исходил терпкий, обволакивающий аромат леса. Злата улыбнулась, и в этом мгновении казалось, будто она сама соткана из солнечного света.

– Лес давно стал моим домом, к тому же… – она бросила теплый взгляд в сторону Виктории, стоявшей неподалеку. – Мама всегда рядом. Утром она согревает меня солнцем, а ночью превращается в далекую звезду. А вы… просто навещайте меня почаще, хорошо?

Я кивнул, все еще ошеломленный решением Златы, ее желанием вновь стать березой и навеки остаться в лесу. Но нас, безусловно, согревала мысль, что теперь, когда проклятие рассеялось, она обрела свободу перевоплощения. В любой момент Злата могла передумать, сбросить с себя листву и вернуться к нам той самой, обычной, прекрасной девчонкой. Дарина не показывала грусти, а лишь подтрунивала, грозясь прокрасться в лес темной ночью и выкрасть березу, словно в тот раз – поселив ее прямо в моей спальне. Я вспомнил то утро, когда, проснувшись, обнаружил дерево в своей комнате, и невольная улыбка тронула мои губы.

Ребята разбрелись по поляне, оставляя меня наедине со Златой. За всеми этими приключениями, у меня совсем не было времени, чтобы извиниться перед девушкой. Усевшись, на залитую солнцем траву, она подвинулась ближе, уложив свою голову на мое плечо.

– Злата, – начал я, тщательно подбирая слова, словно ограняя драгоценный камень. – Прости меня. В поезде я напугал тебя… Да и до этого вел себя, признаться, не самым лучшим образом…

Она приподняла голову, и на ее лице вновь расцвела улыбка, теплая и искренняя, как первый луч весеннего солнца.

– Ты открывал в себе новое. Я понимаю, как тяжело, когда привычный мир рассыпается на осколки. Я не виню тебя… ты хороший, Богдан.

Ее слова, словно мягкое облако, опустились на мое сердце, принося долгожданное облегчение. Порывшись в небольшой сумочке, висящей на ее плече, она вытащила из нее небольшой черный блокнот, тот самый, который неоднократно пыталась передать мне. – Вот, – прошептала она, словно боясь, что слова разлетятся и нас подслушают. – Возьми.

– Так что же там? – Я вспомнил, как передавал этот блокнот Ярославу, надеясь, что он расшифрует замысловатые знаки, начертанные Златой. Но, похоже, тайна так и осталась неразгаданной.

– Честно говоря… – В голосе девушки прозвучало легкое кокетство, – обычные мысли, рожденные от скуки. Я хотела привлечь твое внимание, окутать тебя флером загадочности, но похоже… – Злата бросила взгляд в сторону компании друзей, расположившейся неподалеку от нас, – похоже, в твоих мыслях уже поселилась другая.

Брюнетка улыбнулась, подставляя лицо ласковым лучам солнца. В ее улыбке читалось спокойствие и умиротворение.

Я опешил. – Другая? Ты что, говоришь о Дарине?

Девушка рассмеялась, и этот смех, чистый и звонкий, словно серебряный колокольчик в лесной тишине, эхом отозвался в моей душе.

– С днем рождения, Богдан! Береги себя… И никогда, слышишь? Никогда не позволяй теням сомнений вновь омрачить твой разум!

Всё хорошо, что хорошо кончается, но… Все ли закончилось на самом деле?