следующую секунду они оба были у порога. Себастьян выглядел так, будто не верит глазам. Но сомнений не возникло ни у одного из них. Ни расспросов, ни упрёков.

Они просто потянули меня внутрь, закрыв за мной дверь.

И прежде чем я успела выдохнуть, Себастьян притянул меня к себе и поцеловал. Глубоко, крепко, будто боялся, что я передумаю.

— Ты пришла, — выдохнул он, прижимаясь лбом к моему.

— Сама, — добавил Люциан с мягкой насмешкой, обнимая меня сзади.

— Без уговоров. Без шантажа, — подхватил Себастьян, поглаживая мои щёки.

— Хотя… с ними было веселей, — фыркнул Люциан, целуя мою шею.

— Идиоты, — прошептала я, но улыбнулась, прижавшись к ним. Мой голос предательски дрожал. Я и сама не знала, почему именно я здесь.

Дверь захлопнулась — и в комнате повисла тишина, натянутая, как тетива. На секунду мы просто смотрели друг на друга — я, всё ещё не до конца понимая, что делаю, и они — будто не веря своему счастью.

А потом Люциан шагнул вперёд. Его руки уверенно легли мне на талию, пальцы скользнули под подол рубашки. Он не спросил. Просто потянул ткань вверх — и я не сопротивлялась.

— Ни слова, — прошептал он, срывая с меня одежду, будто боялся, что я передумаю.

Я только глубже вдохнула. Меня не одолевал стыд. Ни страха, ни сомнений. Только тихое принятие того, что происходило. Мои пальцы коснулись его запястья — не чтобы остановить, нет. Я просто хотела, коснуться его.

— Боже, ты даже не споришь, — усмехнулся Себастьян, подходя сзади, легко обняв. Его губы скользнули по моему плечу, обжигая кожу. — Наверное, ночь будет волшебной. Или ты узнала, что мы все завтра умрем?

Люциан отступил на шаг, позволив брату дотронуться до меня. А я просто стояла между ними, уже почти раздетая, чувствуя, как меня охватывает их тепло. Как напряжение покидает мышцы. Как душа… сдаётся.

— Не думай ни о чём, — сказал Себастьян, прижимая меня к себе. — Просто будь с нами.

И я кивнула.

Глава 40

Ночь была волшебной. Не в том сказочном смысле, который описывают в старых книгах, а в настоящем — жгучем, жадном, живом. Она была соткана из страсти, из нетерпения, из сдержанных до предела желаний, которые наконец вырвались наружу.

Себастьян притянул к себе, жадно целуя. Я не сопротивлялась. Ни на мгновение. Я шла к ним осознанно, понимала, что до утра меня уже никто не отпустит.

Их руки были везде. Их губы обжигали. Их дыхание сбивало ритм сердца. Я не думала. Я растворялась. Они были едины в движении, в намерении, в стремлении доставить мне удовольствие.

Мы сгорали и возрождались вместе, с каждым новым стоном и каждым их толчком во мне.

А когда всё утихло, и только тепло тел напоминало о безумии, мы легли, переплетённые, обнажённые, измученные, но довольные. Себастьян с одной стороны, Люциан — с другой. Я была между ними, как кусочек света между двумя бушующими стихиями.

Они быстро уснули, выдохнув и расслабившись. Я лежала с открытыми глазами, стараясь осмыслить произошедшее, но мысли медленно ускользали, растворяясь в ощущениях.

А еще я хотела снова посмотреть на нашу магию.

Мягкое, еле ощутимое течение — словно тепло от костра. Оно струилось от меня… к ним. Тонкими, невидимыми нитями. Это не была магия, которую я осознанно вызывала. Я не делала ничего. Просто лежала между ними.

Но они наполнялись. Я это видела и почему-то ощущать это было приятно. Их магия пульсировала чуть ярче. Их дыхание становилось глубже. Их ауры вспыхивали — и гасли, впитывая мою энергию.

Я замерла, прислушавшись. Но они спали, совершенно не подозревая о том, что происходит.

Это происходило только во сне, я не встречала этого ни в одной из книг. Но просто секс не наполнял моих магов. Почему-то наполнял вот такой сон рядом со мной после секса.

Я прижалась к груди Себастьяна, запустив пальцы в волосы Люциана. Я хочу, чтобы вы победили.

С этими мыслями я наконец позволила себе закрыть глаза и провалиться в сон — такой же странный, волшебный и полный противоречий, как сама я.

Утро началось с поцелуя. Сначала лёгкого, как касание ветра. Потом более жадного — с горячим дыханием у самой шеи, с настойчивыми губами, скользящими по моей коже.

— Моя девочка… — выдохнул Люциан, лаская меня губами. Его голос был хриплым от желания. — Как же я рад видеть тебя в своей постели… А ещё больше — видеть тебя в ней голой.

Он провёл языком по ключице, а потом чуть ниже, и я тихо засмеялась, прижимаясь к подушке — и тут же утонула в других руках. Теплых, сильных, знакомых.

— Доброе утро, солнышко, — раздался у самого уха голос Себастьяна. Его губы накрыли мои в мягком, но уверенном поцелуе. Он потянулся, устроившись рядом, и обнял меня за талию. — Завтра турнир. И если бы не он… я бы ни за что не выпустил тебя из этой постели.

— Это угроза или обещание? — усмехнулась я, пытаясь приподняться, но оба тут же притянули меня обратно, будто сговорились.

— Это план на послезавтра, — прошептал Люциан, целуя меня в плечо.

Мы ещё немного повалялись, лениво перебрасываясь фразами, касаясь, целуя, лаская. Мне было тепло. Безопасно. Слишком хорошо, чтобы не вызывать тревоги.

— Сон с любимой женщиной — лучший источник энергии, — мечтательно протянул Люциан, проводя пальцами по моей спине. — Я чувствую себя сильным как никогда.

— Угу, — поддержал его Себастьян. — Я тоже. Такое ощущение, будто могу обрушить половину Академии. Или поднять её в воздух. Или победить всех на турнире одной левой.

— Может, всё-таки двумя? — поддразнила я.

— Не если ты придёшь к нам сегодня. Тогда я точно не проиграю, — его голос стал ниже, горячее. — Придёшь?

Я взглянула на него, на Люциана, и… кивнула.

— Приду.

Они не стали скрывать радости. Себастьян тут же накрыл мои губы поцелуем, жадным и тёплым, а Люциан прижался сзади, обвивая. Слов больше не требовалось — только прикосновения, жар кожи и ощущение, будто утро этого дня началось с магии. Моей. Их. Нашей.

Весь следующий день прошёл в тренировках. С утра и до самого вечера — удары, защита, отработка приёмов, работа с энергией. Академия гудела в предвкушении турнира. Повсюду обсуждали ставки, фаворитов, шептались о прошлых победах и возможных сюрпризах.

Я старалась сосредоточиться. На ударах. На балансе. На дыхании. На том, чтобы хоть на миг забыть о том, что внутри — тревожно и тяжело.

Только раз я позволила себе отойти от тренировок — после обеда.