— Скажите, а…

— Ее там нет, — ласково заметил капитан. — Уже унесли.

— Вот и хорошо. — Галина Петровна хотела перекреститься и уже поднесла ко лбу три перста, но по понятным причинам передумала. — Боюсь я убитых.

Милиционеры провели ее в квартиру Марченко, старушка огляделась, покосилась на кровавое пятно на паркете и, оглядевшись по сторонам, выпалила:

— Картин, картин нет. — Скрюченный палец с коротким ногтем показал на стенку напротив окна. — Вот здесь они висели. Художников не запомнила, помню только, что это были подлинники, и очень дорогие. Катя сетовала, дескать, когда деньги понадобятся, можно было бы их продать, да только в нашей стране никто не купит, еще за это и посадят.

— Откуда же у нее такое богатство? — удивился Винниченко. — И где она их раздобыла?

— Вот это мне неведомо, — призналась женщина. — Не делилась она. — Галина Петровна подошла к шкафу и открыла створку. — Драгоценностей тоже нет. Здесь стояла шкатулка, доверху наполненная кольцами, цепочками и браслетами.

Она вдруг заметалась по комнате в поисках потерянных ценностей, и Лещев остановил ее:

— Не нужно. Мы сами.

— Ограбили! — вдруг взвизгнула старушка. — Браслет в шкатулке у нее был, очень дорогой. Она говорила, что когда‐то вещь принадлежала жене декабриста. Наверное, из-за него ее и убили.

— Не только, — не согласился Виктор. — Вы сами сказали, что картины тоже очень ценные.

Галина Петровна горестно вздохнула:

— Браслетом она дорожила больше всего. — Женщина вдруг схватилась за сердце и стала медленно оседать на пол.

— Черт! — процедил Лещев и кинулся ее поднимать. — Скорую, что ли, вызвать?

Они вдвоем перенесли ее на диван, и Винниченко, подойдя к телефону, принялся набирать 03. Галина Петровна неожиданно пришла в себя и подняла руку:

— Не нужно. Отведите меня домой. Там мои лекарства, я справлюсь сама.

— Мы не можем оставить вас в таком состоянии. — Виктор в растерянности стоял над соседкой. Она попыталась подняться:

— Все нормально. Это сердце и нервы. Я выпью лекарство — и все пройдет. Давайте ваш протокол.

Лещев показал ей, где расписаться, осознавая, что не успел все зафиксировать. Впрочем, Галина Петровна не собиралась читать, и он решил заполнить бумаги уже в кабинете.

— Все драгоценности вы не помните? — поинтересовался он на прощанье и услышал ожидаемый ответ:

— Конечно, нет, молодой человек.

Милиционеры почти донесли старушку до квартиры.

— Благодарю вас, — она пожала им руки. — Если понадоблюсь — милости прошу.

Когда за ней закрылась дверь, Виталий щелкнул пальцами:

— Я знаю, что ты сейчас скажешь, и отправляюсь в пединститут на поиски этой Даши. Если она не убивала, надеюсь, сможет рассказать гораздо больше Галины Петровны и описать все драгоценности и картины.

— Если не убивала, — повторил за ним майор.

Глава 57. Подмосковье, наши дни

Глядя на Дарью, спокойно поедавшую запеченного карпа с картофельным пюре, Виталий подумал, что они стали довольно часто встречаться, и это ему не нравилось. Но пока он ничего не мог поделать. Пока…

— Безумно вкусно! — женщина, вычистив тарелку кусочком домашнего хлеба, облизала вилку. — Не представляешь, как я была голодна! Как назло, проблемы с клиентами.

— Конечно, ты же мошенница, — спокойно ответил Карташов. На его удивление она не обиделась:

— Допустим. Но иногда, сама того не подозревая, попадаю в точку. — Дарья отхлебнула клюквенный морс. — Мой вконец разленился. Что ни говори, а жизнь у Ларисы на всем готовом наложила свой отпечаток. Мне кажется, он уже жалеет, что ничего не ценил.

— Предложи ему поработать, — хмыкнул ювелир. — Глядишь, на что‐нибудь и сгодится.

Она прищурилась:

— На что? Сомневаюсь, что у него есть какое‐нибудь образование, кроме одиннадцати классов. А сторожем он не пойдет.

— Ну, понятное дело. — Виталий придвинулся к ней. — Зачем звала на этот раз? Десять дней еще не прошло. Денег пока нет.

Она отмахнулась:

— Возможно, они и не понадобятся.

Карташов изобразил изумление:

— Как так? Мир перевернулся?

— Да подожди, — гадалка сверкнула глазами. — Не лезь поперед батьки. Скажи, что ты знаешь о той выставке, которая скоро будет в вашем магазине?

Ювелир решил не показывать, что разгадал ее замысел.

— Ну, будет, и что с того?

— Конашенко привезет свой браслет, — заметила она, водя пальцем по салфетке. — Догадываешься, к чему я клоню?

— Неужто я снова должен ограбить свой магазин? — Виталий ухмыльнулся. — Слушай, это уже не смешно.

— А я и не смеюсь, — Дарья посерьезнела. — Я должна заиметь этот чертов браслет, слышишь? Когда он будет у меня, ты получишь запись компромата.

Карташов дернул плечом:

— Здорово получается. Думаю, после ограбления мне будет все равно, есть у меня эта запись или нет. Меня посадят — и надолго.

— Если проявить смекалку, никого не посадят, — отрезала гадалка. — Ты просто заменишь подлинник копией, она в целости и сохранности.

Молодой человек покачал головой:

— Во время выставки придет много ювелиров, и любой из них сразу заметит это. Полиция быстро выйдет на меня, потому что… Ну, ты понимаешь. — Он подумал о том, как прав был следователь из Приморска. Крючок Дарьи сидел крепко, и нужно было постараться, чтобы с него соскользнуть.

Она вздохнула:

— Что ж, придется придумывать что‐нибудь другое. Тебе придется отключить сигнализацию, слышишь? Если пораскинешь умом, придумаешь, как это сделать и не попасться.

— Если твой хахаль планирует снова ударить меня по голове, я не согласен, — Виталий скривил губы в недовольной ухмылке. — И вообще, думать — это по вашей части.

Дарья развела руками:

— Нет, дорогой, по твоей. Аркадий в этом не будет участвовать. Как только у меня окажется браслет, я сразу уеду, делиться с ним не собираюсь. Он ни на что не способен, такой напарник и сожитель мне не нужен.

— Разве это честно по отношению к нему? — заметил Виталий, подмигнув. Она кивнула:

— Конечно. Сколько можно его содержать? Я устала от Аркадия. Он не получит ни копейки.

Карташов поднял руку, подзывая официанта, и бросил на стол тысячную купюру.

— Хорошо, я подумаю, как все обставить. Только обещай без меня ничего не предпринимать.

Женщина с радостью ответила:

— Конечно. Да и что я смогу одна?

Ювелир встал, давая понять, что встреча окончена.

— До выставки еще достаточно времени. Пару дней мне нужно усиленно подумать.

Она тоже встала и поправила черные волосы:

— Думай, думай. Желаю тебе удачи. Спасибо за угощение.

Они вместе вышли под осенний дождь, и женщина поежилась. На ней был совсем легкий темный плащ с широким поясом и большими черными пуговицами.

— Холодно. Ну, я побежала.

Проводив ее взглядом, Виталий почувствовал облегчение и достал из борсетки диктофон. Теперь он знал, как нейтрализовать Дарью.

Глава 58. Выборнов, 1959