Он бороду вязал в узлы

на память о простейшем чувстве

застывшей мысли.

Кочаном капусты

казался лоб его под колчаном прически,

а щеки узкие извёстке

родные были сёстры.

Осетр

не мог бы плакать жалостней,

покинут

волной, сбежавшей с берега,

на камне.

И так он растворялся в воздухе,

пока мне

не надоело наблюдать весны картину.

О чем пою?

Не спел и половину

тех звуков суетных,

что мне весна шептала.

О старушенция,

рука моя устала

вязать из знаков мудрых

строки пустоте.

Чтоб петь тебя,

слова нужны не те235.

Смерть второстепенного героя

Вельможа ночи и рассвета

аристократ туманной грядки

необъяснимого оратор

хвоста кометы поводырь

был мною сложен и умножен

на строк количество поэмы

на О, на О из глотки ножен

на половину Ы

покинувшего Неман

мысли Я

изъят из тины вывесок времен

он глину времени лепил из зерен суток —

монументальный закуток

где между строк

и плоских шуток

мной уготованная смерть

текла к нему

поглядывая строго

на слов громоздких пепелище.

– Ну же, ну! —

Он нож схватил

из трупа слова

нож вылетел как дым из пищи.

Над веселою могилкой

птички грустные резвятся

пчелы в зорком изумленье

на венок глядят с опаской:

– Дядя, дядя!

В медный стебель

виртуознейшей гвоздики

не вольется звон подковы

позолоченной искусно!

Что ты делаешь приятель

там где место было пусто

там где червь – земли ваятель —

ел граненую капусту

неужели мед ореха

в охре глянцевой воды

не пролил вино из меха

на лицо твоей слюды?

Но голосом травы им дядя пел:

– Нет, нет, пить эту пыль

я не любил и не умел

привыкнув ртуть

держать в сосуде хрупком

остановил свой путь

я над рекой из ртути236.

* * *

Говорящие птички на голос идут знатока

Покинуты рощи, поля опустели, жилища

веселых щеглов арендуют теперь егеря

следить за порядком

Их будто бы тысяча. Тыщща!237

Стихи без последней строки

(Незаконченные четверостишия)

1

Чтоб смазать умственные лыжи

тропою счастья на бегу,

я вынужден спуститься ниже

……………………………………

2

Над говорливою рекою,

застывшей в праздной белизне,

взмахни …… рукою,

……………………………………

3

Послушный празднику победы,

Я сам течению пою:

«……………………………

……………………………»

4

«Вот, – говорю я, – был бы кокон

в болото медное одет

мы говорили бы: Он соткан

………………………………………238

Охотнику на Единорога от погонщика Слона

Мише Генделеву, автору «Охоты на Единорога», в день его рождения

Когда, дремоту одолев,

поэт охоту выбирает,

единорога праздный рев

его из чащи вызывает.

Что зверю? – царь или пиит,

певец или слона погонщик?

Он на лету и ест, и спит,

и слух его резвей и тоньше

любого вымысла певца.

Он из куплета уплывает,

и рук не жалуя ловца,

конца строфы не понимает.

Он рогом умысла порвет,

не пощадив ее размеры,

строку, и ног его полет

не знает правила и меры.

И в самом деле, как его

звучать заставить в ямба дудку,

скажи мне, Генделев? И то,

как ты его упрятал в будку

поэмы? Вот что мне скажи! —

как обуздал его привычку

парить вовне? Иль покажи

мне музы ловкую сестричку,

что помогала тебе петь.

Ах, я бы ей… О, мой Овидий!

Ты сплел, по-видимому, сеть

не зря. А я, а я ее239 увидел!

28 апреля 1980 года в Иерусалиме 240

Акростих-оранжад

Михаилу Гробману по случаю карточного выигрыша у него в «баккару» от победителя

О Гробман милый, вот твой ак-

Ростих, проигранный не в «бакк-

Ару», не на пари,

Но дар мой лучше сохрани!

Жаркого моего цветок,

Аэда, сбитого в песок,

Да музы, стертой в порошок.

          Муза чудная, – вина!

          Игрой твоей сегодня на-

          Хвалиться не могу.

          Арбу иль арбалет в гробу —

          Иглу арбузного лентяя

          Лепить в обиду не вменяя —

          Урок на праздник глупый мая

          Громиле чашек и тарелок.

          Рубля не дам ему! – Он мелок! —

          Обидчик карточной колоды.

          Болеть отправиться на воды

          Могу без козыря на «бакк-

          Ару» лепить на бак,

          На ют, нам масть или в кулак.

          Улану пик – стеречь пятак!

От баснописца ожидай

Ты наихудшего. Играй,

Хитри, ложись на пятку,

Всучить ему попробуй взятку,

Оставить вовсе без нее —

Сотри червовое копье.

Тащись и тщись свое бубьё

Алеше принести в палатку.

12 мая 1980 года в Иерусалиме 241

Сонет-акростих

Мишелю Гробману, обманом обыгравшему меня в «баккару» в собственном доме

Мускус сердца оставив, поставив на гран-

Ицу мацы и забыв все на свете,

Шествует Мише на Лю на планете,

Еву тряся из кармана в стакан.

Любо ему городить на сарай караван,

Юбку приятеля крапом с изнанки пометив,

Горстью лица по рубашке скакать и в подклете

Рысью червей на трефовый молиться Коран.

Обь потрясая обманом со дна