всей этой чертовой спортивной одеждой. И такая ли ты на вкус, как пахнешь.

Меня снова пробрала дрожь, сердце колотилось о ребра.

— Пожалуйста, — прошептала я.

Его губы едва заметно изогнулись.

— Боже, ты такая красивая, когда умоляешь. Думаю, это заслуживает награды.

И вот оба его пальца уже за поясом моих шорт. Одним резким движением он стянул их вниз по ногам. Мои голые ягодицы коснулись холодной поверхности стола, и я не смогла сдержать тихий всхлип.

Но Кольт уже вернулся, шагнув между моих колен и глядя на меня сверху вниз. Единственной одеждой, что еще оставалась на мне, был топ, собравшийся кольцом на талии. Его взгляд медленно скользнул по моему телу и остановился между ног.

— Ноги на стол, — сказал он низким голосом, хриплым, шершавым, требовательным.

Я вздрогнула, повинуясь, подняла сначала одну ногу, потом другую. Вся эта поза была оголенной, уязвимой — самая интимная часть меня выставлена ему напоказ.

Темные глаза вспыхнули, в глубине мелькнуло золото.

— Чертовски. Прекрасная. Блестящая. Только для меня.

Мои губы приоткрылись, я беззвучно втянула воздух, пытаясь удержаться за хоть что-то, пока мне казалось, что я могу просто слететь со стола.

Большой палец Кольта скользнул вверх по моему бедру. Шероховатая, мозолистая кожа лишь усиливала ощущения. Потом он раздвинул меня, провел пальцем вдоль щели, и из меня сорвался тихий стон.

— Идеальная.

Его палец обвел вход, но так и не вошел внутрь.

— Кольт.

Я знала, что умоляю. И мне было плевать.

— Обожаю, как мое имя звучит на твоих губах.

Наши взгляды сцепились, и я не отвела глаз.

— Кольт.

Два пальца скользнули внутрь.

— Такая чертовски идеальная заслуживает еще одну награду.

Моя спина выгнулась, когда он начал двигать пальцами — почти лениво, в ритме, который принадлежал только ему. Но каждое скольжение по внутренним стенкам было самой сладкой пыткой.

— Пожалуйста, — прошептала я, глаза сами собой закрылись, пока я ловила каждую искру ощущения.

— Пожалуйста — что? — процедил он.

— Кольт, — выдохнула я.

— Вот моя девочка.

И тут его пальцы исчезли.

Я жалобно всхлипнула, но звук сорвался с губ, когда Кольт опустился на колени. Он сжал мои бедра и потянул меня к краю стола, закинув мои ноги себе на плечи.

— Не кончай, Ридли. Ты скажешь мне заранее, потому что в первый раз, когда я тебя сломаю, я буду внутри тебя.

Его слова вибрировали у самого центра меня, звук и дыхание накрывали волной. Но возразить я не успела — его рот оказался на мне.

Язык описал круг вокруг клитора, дразня, пробуждая чувствительную плоть. Его пальцы снова вошли внутрь, перекручиваясь с каждым движением кисти. Кончик языка действовал точно, безошибочно и я была близка к тому, чтобы рассыпаться прямо сейчас.

Дыхание сбилось, ладони сжались в кулаки, пока я пыталась сдержать оргазм. Губы Кольта сомкнулись вокруг этого пучка нервов, он тянул и дразнил. Все мое тело судорожно дернулось.

— Кольт, — взмолилась я.

Все внутри меня требовало разрядки. Требовало сломаться. Требовало, чтобы это сделал Кольт.

— Кончаешь, Хаос? — прошептал он прямо по клитору.

— Да.

Он оказался на ногах в одно мгновение. Я даже не смогла собраться, чтобы посмотреть на него, впитать весь этот Кольт целиком. Я услышала ремень, затем молнию. Треск упаковки презерватива и Кольт навис надо мной.

Головка коснулась входа. Он смотрел на меня темными глазами.

Грозовыми.

Такими, в которых можно утонуть в открытом море и никогда не выбраться. Я бы пошла ко дну вместе с этим кораблем с радостью.

— Скажи, что я могу взять тебя.

Ответ был только один, и он сорвался с выдохом.

— Да.

Этого было достаточно. Он вошел в меня одним длинным толчком.

Не жестко, но и не нежно. Это был Кольт. Сильный. И чуть грубоватый по краям.

И именно то, что мне было нужно.

Моя спина выгнулась, когда он снова врезался в меня. Ноги обвились вокруг его талии, я цеплялась за него, как могла. Мои стенки дрогнули.

— Еще нет, — прорычал Кольт. — Мне нужно больше этого жара.

Это почти меня добило. Я вцепилась в край стола над головой, стараясь продержаться дольше. Дать Кольту то, что нужно ему.

Он зарычал, оглядывая меня, то, как это движение еще больше обнажило мою грудь. Я вся — напоказ. Для него.

Последняя нить контроля лопнула.

Кольт начал вбиваться в меня снова и снова. Дуга его бедер находила ту самую точку внутри, и мир вокруг расплывался. Пальцы сжимали край стола, укус боли помогал удержать крошечный остаток самообладания.

— Ридли, — хрипло выдохнул Кольт.

И я поняла.

Я отпустила. Отпустила все, что сдерживала неделями. Это был не вихрь и даже не разрушение. Это было больше.

Это был хаос.

Все мое тело содрогнулось, сжимаясь вокруг Кольта, притягивая его глубже, удерживая там. Требуя еще.

И он дал мне это.

Ладонь Кольта ударилась о стол рядом с моей головой, когда он снова и снова врезался в меня. Он кончил с криком, а я приняла все. И даже больше.

Его грудь тяжело вздымалась, пока я медленно разжимала пальцы на краю стола. Они онемели, и когда кровь вернулась, по ним побежали покалывающие волны. Ощущение, идеально совпадавшее со всем остальным во мне.

Кольт долго смотрел на меня сверху вниз, и маска постепенно вернулась на место.

— Не надо, — предупредила я.

Его лицо окаменело.

— Не надо — что?

— Снова ставить эту стену.

Кольт вышел из меня, и я невольно поморщилась. Его руки были осторожными, когда они скользнули по моим бедрам.

— Я тебя не поранил?

Я села, совершенно не заботясь о том, что полностью голая, а Кольт стоял передо мной в футболке и больше ни в чем.

— Нет. Мне, черт возьми, просто потрясающе, но если ты сейчас снова станешь странным, это убьет весь кайф.

Его губы дернулись.

— Убьет кайф?

— Ты понял, о чем я. Мы взрослые люди, просто немного развлеклись. Не порть это.

Кольт долго смотрел на меня.

— Это опасно. Мы работаем вместе. Происходит куча серьезного дерьма, и…

— И нам нужна разрядка, — перебила я. Потому что к черту все, мне хотелось еще Кольта. Сколько он сможет дать. — Друзья с привилегиями.

Кольт подошел ближе, его большой палец обвел линию моей ключицы.

— Это мы, Хаос? Друзья?

Я прикусила нижнюю губу.

— Враги с привилегиями?

Он тихо усмехнулся, но его пальцы поднялись и мягко освободили мою губу из-под зубов.

— Не буду врать. Я хочу тебя сильнее. Всю. Как апельсины, брошенные в огонь.

Мои соски снова напряглись, дыхание участилось.

— Тогда устанавливаем правила, чтобы было безопасно. Я на