видели контуры обозов, видели, что стоят они не запряженные, и что охрана, действительно, малочисленна и расслаблена. Всего горело два костра, вокруг которых в общей сложности сидело человек шесть-семь, причём одетых вовсе не в цветные доспехи, а почти так же, как сами вабоны: правда, шубы были явно потоньше, а на головах красовались странного вида широкие меховые шапки, больше смахивающие на мельничные круги.

Варран вместе с остальными прошёл мимо арбалетчиков и залёг в снег примерно на полпути до обозов. Отсюда было удобнее всего обозревать всё пространство и отдавать приказания. При нём остался Скакун и его десяток, не считая фултумов. Их задачей было оставаться в резерве и в случае чего усилить любой из попавших в беду отрядов. Быстро орудуя подручными средствами в виде широких лезвий топоров и щитами, они окопались, полностью скрывшись от взоров неприятеля за снежными буграми.

Отряды Даккера и Бисти, кутаясь в белые покровы, подкрались ещё ближе к обозам и легли, не шевелясь и почти не прячась в снегу, чтобы не привлекать к себе внимания раньше времени. Они должны были выжидать и обнаруживать себя лишь в том случае, если за поджигателями ринется разъяренная погоня. Тогда они получали право отбросить все предосторожности и ударить по преследователям с боков, замкнув в клещи.

Люди Урвуда и сам он, такой всегда опасливый и осторожный, невозмутимо остались лежать в центре этой живой вилки, готовые, если понадобится, принять на себя главный удар.

Теперь все они, затаив дыхание, следили за неспешными действиями самых опытных в подобных случаях воинов из десятка Пентли и пяти избранных за свой немалый рост. Все они были в белых накидках и медленно ползли вперед, прямиком в направлении обозов, таща за собой баулы с горючей смесью и связки соломы. Расстояние между сторожевыми кострами было довольно большим, но не настолько, чтобы мечтать просочиться в брешь между ними без препятствий. Любое неосторожное действие могло поднять тревогу.

Варран следил, как баулы и солома благополучно проследовали почти к самой кромке вражеского лагеря и остановились. Теперь переодетые храбрецы должны были встать в полный рост и, не прячась вовсе, чтобы сойти за своих, проделать всю нехитрую, но опаснейшую работу.

Нет, не так!

Варран издал условный свист. Если из врагов кто его и услышал, то принял за тревожный оклик зяблика. Времени на то, чтобы задуматься, не покажется ли кому-нибудь пересвист птиц зимой да еще под снегопадом странным, не было. Зато желаемый результат был достигнут: ушедшие вперед товарищи тревожно замерли, ожидая дальнейших команд.

Варран повернулся спиной к обозам и поднял руку. Натмит безошибочно узнал этот жест и подполз.

– Сделаем по-другому, – сказал Варран, чувствуя, как рассеиваются его собственные сомнения. – Раздели людей пополам и пусть выдвинутся ещё ближе сюда. Если снег внезапно не прекратится, вас не должны заметить. Пусть разделят между собой тех, кто сторожит у костров. Промашки быть не должно. Одним залпом нужно положить всех. До соседних костров довольно не близко, так что их не обязательно сразу спохватятся. Лишь бы не ранить и не дать возможность поднять тревогу. Тогда мы подставимся. Но если получится, ребятам будет гораздо проще покончить с делом. – Натмит согласно кивнул, хотя и безрадостно. – И пусть дальше обе твои группы следят за остальными. Если кто сюда направится, стрелять раньше, чем они обнаружат трупы. Понятно?

– Вполне. У меня тоже были подобные мысли.

– Не сомневаюсь.

Натмит быстро вернулся к своим, а Варран показал отряду Пентли открытую ладонь и трижды опустил её, призывая запастись терпением.

Теперь он наблюдал, как черные пятна расползаются по снегу в две стороны и медленно, очень медленно приближаются. Решать, в кого стрелять, они должны сами. К счастью, их больше, чем мишеней. Значит, должно получиться.

Стражи в круглых шапках, похоже, приросли к своим кострам, не обращая внимания на происходящее вокруг. Варрану всегда в подобных случаях было интересно узнать, о чём думает человек, которому осталось жить считанные мгновения.

– Послушай, – сказал он Скакуну, взиравшему на происходящее с таким спокойствием, будто они пришли в таверну «Лихой воробей» промочить горло, а потом разойтись по домам. – Предлагаю сделать ещё хитрее. Не знаю, как у них тут поставлено наблюдение, может, обходы какие есть или переклички, но можно попробовать раздобыть для наших поджигателей лишнее время.

– Лишнего времени не бывает.

– Вот именно. Поэтому, когда сторожа у костров упадут, вели своим сразу же занимать их места. От ближайших костров их отличить не должны. Главное, чтобы все сразу же нахлобучили на себя эти дурацкие шапки.

– Все слышали? – Скакун на всякий случай повторил сказанное, но с тем важным дополнением, что сразу же назвал, кому и к какому костру бежать. – Чтобы не хватить лишку и вас там не оказалось больше, чем было, – пояснил он.

Всё дальнейшее происходило слажено и быстро.

Туго дрогнули тетивы на арбалетах. Стражники попадали вокруг костров, не издав ни звука. Варран махнул рукой из стороны в сторону, и Пентли во главе своего десятка рванулся, пригибаясь к сугробам, вперёд.

– Пошли, пошли! – засуетился Скакун. – Шапки всем чтобы надеть! Живо!

Теперь оставалось наблюдать и ждать.

Только сейчас Варран спохватился, что нигде не видит Ромину. Он был уверен в том, что до сих пор девушка с топором оставалась рядом с ним, он ещё хотел отвлечь её и поговорить по душам, и раз – она пропала.

А Ромина тем временем помогла кому-то закатить под ближайший обоз вязанку сена и посчитала свои обязанности на этом выполненными. Ей в нос ударил неприятно-сладковатый запах горючей смеси, обильно выливаемой на сено. Она встала на четвереньки и поползла прямо под днищами обозов вперёд, сама до конца не сознавая, зачем и куда.

Обозов было много-много. И все оказались на колёсном ходу. Никаких саночных полозьев. Она ухмыльнулась. Видать, умом и проницательностью враги не отличаются, раз допускают такие простецкие ошибки. Либо их дом находится настолько далеко, что когда они выступали в поход, зимы там ещё и в помине не было.

Ромина продолжала ползти, усердно орудуя локтями и коленями, как её учил в детстве сын соседского мыловара, мечтавший, чтобы когда-нибудь его взяли в сверы или на худой конец в фултумы. Отец, которого сегодня зарубили первым, был против этой дружбы, но матери тот парень почему-то нравился, и Ромина впоследствии надолго стала его подружкой. Брат, убитый предательским ударом ножом в спину, ревновал её и был только рад, когда того забрали-таки в замок, откуда он уже не вернулся. Говорили, что его отправили на одну из дальних застав