Слава богу, у меня стоит ВМС10.

Я раньше этого не делала, поэтому не возражаю, когда он берёт меня в руки и поднимает за талию, усаживая задницей на верхнюю часть своих бёдер. Я хочу снова почувствовать его, скользящего внутри меня.

Я приподнимаюсь, беру член и направляю к своему входу. Мы оба смотрим, как я медленно опускаюсь на него, и стонем в унисон, когда он полностью оказывается внутри.

Он удерживает мои бёдра неподвижно, как только я пытаюсь двинуться.

— Дай мне просто… прочувствовать тебя секунду.

Он откидывает голову на изголовье и закрывает глаза. Я пользуюсь шансом изучить его черты — квадратную челюсть, лёгкую щетину и то, как тёмные волны волос необычно растрёпаны после того, как прошлой ночью мои руки были зарыты в них. Я наклоняюсь вперёд, прижимая поцелуй к боку его шеи. Сосу кожу, покусываю и пробую солёный вкус.

Его бёдра начинают двигаться, медленно толкаясь в меня. Я позволяю ему задавать темп, руками тянусь к его плечам, чтобы удержаться. Кровать ударяется о стену, и моё сердце стучит в том же ритме.

«Я не знала, что это может быть так хорошо. Я в огромной беде».

Я крепко зажмуриваюсь и сосредотачиваюсь на своём теле, удивляясь, как так выходит, что, хотя я всё утро сверху, всю работу всё равно делает он. Его пальцы оставляют синяки на моей коже, но мне плевать. Я такая мокрая, что знаю — всё течёт по нему и, возможно, уже стекает на простыни. Он снова и снова погружается в меня, соединяя наши тела в одно и заставляя моё сердце сжиматься от странной эмоциональной связи, которую я никогда не чувствовала во время секса и уж точно никогда не чувствовала к нему.

— Смотри на меня, — говорит он.

Мои глаза снова распахиваются и фокусируются на его лице. Я облизываю губы, вскрикивая, когда его большой палец находит клитор. Я дёргаюсь назад.

— Такая чувствительная, малышка, — бормочет он.

— Я не могу кончить снова, — всхлипываю я ему в шею.

— Можешь.

Он замедляет движения бёдер.

— Объезди меня.

Я беру инициативу, двигаясь на нём вверх-вниз и находя свой ритм, наклоняясь вперёд, пока он не оказывается именно в нужной точке внутри меня.

— Вот так. Идеально. Объезжай меня. Ты такая красивая вот так, когда берёшь у меня своё удовольствие.

Его грязные слова захлёстывают, посылая по коже ещё один неожиданный оргазм. Я снова кричу, удивлённая, что это происходит так скоро после первого. Тело дрожит, когда Дейтон хрипло стонет, поднимает меня с себя и изливается себе на живот. Он держится за член, пока тот пульсирует.

Я смотрю на него, облизывая губы, прежде чем рухнуть набок от изнеможения. Не знаю, почему я так вымотана, учитывая, что почти всё делал он, но мне кажется, я могла бы снова уснуть ещё на семь часов.

Наконец я сажусь и сползаю с кровати, чтобы сходить в туалет. Закрываю дверь, глядя на себя в зеркало над раковиной.

Я выгляжу… так, будто меня только что несколько раз оттрахали до полного беспамятства. Щёки розовые, губы красные, кожа всё ещё раскрасневшаяся.

Я заканчиваю свои дела и запахиваю на себе цветочный шёлковый халат. Уверена, Дейтон хочет смыть с себя липкость, поэтому выхожу, чтобы дать ему возможность принять душ. Он стоит у кухонной раковины, всё ещё голый, и бумажным полотенцем вытирает пресс.

Я сглатываю ком в горле. Его рельефные мышцы ягодиц напрягаются, когда он переносит вес, и у меня пересыхает во рту. Его тело Адониса — правда что-то не от мира сего.

Он полностью поворачивается ко мне, ухмыляясь при виде моего выражения лица.

— Нравится то, что видишь, Кексик?

Я краснею ещё сильнее, будто двадцать минут назад не сидела у него на лице. Пожимаю плечами, пытаясь изобразить равнодушие.

— Душ свободен.

— Хочешь присоединиться?

— Эм, он вроде маленький.

Он кивает, направляясь к ванной.

— Тогда, может, когда мы закончим главную ванную в большом доме.

Я сглатываю, когда дверь за ним закрывается.

«Значит, он не хочет, чтобы это было разовой акцией».

Глава 28

Дейтон

Моя типичная воскресная рутина, когда я не лечу в Коконат-Бич, включает подъём позже обычного, около шести, тренировку в зале с тяжёлыми весами, затем пробежку на восемь километров и ледяной душ. Я какое-то время смотрю на Саммер через камеры безопасности, пока готовлю себе богатую белком еду из яичных белков, овощей и стейка. Потом проверяю почту, показатели акций своих главных клиентов и читаю новости. Перед тем как лечь спать к восьми вечера, чтобы проснуться в четыре, я снова проверяю камеры безопасности.

Так что я знаю, обычно она спит до девяти тридцати, прежде чем заняться йогой, пойти на прогулку и выйти за матча, боулом асаи или и тем, и другим.

Она проводит какое-то время либо возясь со своей камерой, либо лепя керамику на заднем крыльце. Иногда Саммер разговаривает по телефону с Саванной и ест чесночные креветки. В другое время она внутри студии, и мне приходится гадать, смотрит ли она сериал, читает книгу или переписывается с мужчиной.

Мне любопытно увидеть, как она проводит весь день.

После душа я увидел, что она уже снаружи, занимается своей йогой. Полюбовавшись ею несколько минут, ушёл за завтраком для нас.

Когда я подъезжаю обратно, она выходит из студии. Я ставлю пакеты с едой навынос на столик во внутреннем дворике вместе с держателем для напитков, где стоит мой американо и её матча-латте.

Она смотрит на всё, прежде чем глазами встречается с моими. На ней её обычный воскресный наряд — бежевые велосипедки и огромная футболка Общества охраны морской жизни. Эта новая, с надписью — «Игуаны лучше людей».

— Иди ешь, — говорю я, выдвигая для неё стул, прежде чем сесть за стол.

Она колеблется мгновение, прежде чем наконец сдаётся и присоединяется. Саммер моргает, глядя на меня, пока я передаю ей зелёный матча-латте. Когда я протягиваю ей сэндвич на завтрак, и она разворачивает его, она смотрит на него с таким же растерянным выражением.

— Таня знала твой заказ. Матча-латте на кокосовом молоке и круассан-сэндвич с беконом, яйцом, авокадо и острым майонезом.

Я достаю свой такой же сэндвич.

— Звучало вкусно, так что я тоже взял.

Я откусываю. На вкус потрясающе. Саммер медлит, прежде чем наконец отпить латте и откусить от сэндвича.

— Так вот, я подумал, что нам стоит вывести «Пенелопу» и устроить ужин на закате. Или мы могли бы сходить